— Ты поэтому ввязалась в эту авантюру? — тихо спросил я, выходя из комнаты в коридор.
— Мне почему-то хотелось, чтобы отравительницей оказалась именно вдова, — буркнула Лена, не глядя на меня. — Вот тогда моё настроение улучшилось бы многократно.
— Лен, — я улыбнулся. — Ты же понимаешь, что ревновать Тёмного — это как минимум странно.
— Понимаю, — она развернулась и уткнулась мне в грудь. — Но ничего не могу с собой поделать. Фу, ты провонял духами этой мымры, — пожаловалась она, отстраняясь. — Меня даже что-то затошнило. И как можно было додуматься так краситься и душиться на похоронах?
— Тебе не стоит задавать этот вопрос мне, потому что я точно не смогу на него ответить, — я усмехнулся и поцеловал её в висок. — О том, что такие вещи нужно согласовывать со мной, мы попозже поговорим. Устроим весьма пикантный тройничок: ты, я и Ванда. Возможно, я даже возьму плётку. А сейчас рассказывай, Епифанцева отравили?
— Фролова всё ещё делает анализ, — вздохнув, ответила Лена. — Но одно я могу тебе сказать уже сейчас — причиной смерти являются многочисленные колото-резаные раны, нанесённые скальпелем. То есть они являются основной причиной смерти.
— О как, — я от неожиданности моргнул. — И как патологоанатом умудрился их просмотреть?
— Понятия не имею, — Лена пожала плечами. — Но мы всегда можем спросить, потому что я попросила Рому не выпускать его из вида. Правда, он был без сознания, когда я выходила. Эд решил совсем не заморачиваться с транспортировкой трупа, поднял его и приказал лечь обратно в гроб, хорошо там устроиться и снова умереть.
— Да, это шуточки в стиле Тёмного князя, — я закусил костяшку пальца, чтобы не засмеяться, представляя себе эту картину, потому что смех на похоронах — это немного перебор. — Вот за это нас и не любили. А вообще, идея-то хорошая, просто я про подобные перспективы постоянно забы…
— А-а-а! — из комнаты с покойным раздался вопль. — Да когда ты уже сдохнешь, сволочь! Какая тёмная падла решила надо мной так поиздеваться⁈
Мы переглянулись и бросились в комнату. Забежав внутрь, я плотно прикрыл за собой дверь. Гаранин в этот момент держал вырывающегося патологоанатома, пытаясь одновременно вытащить у него из руки скальпель.
— Так, похоже, человек, нанесший Епифанцеву смертельные ранения, найден, — пробормотал я, ловко вырывая скальпель из руки совершенно невменяемого доктора. — Вопрос только в том, почему так произошло.
— Он сел на столе, когда я уже приготовился сделать разрез, — всхлипнул патологоанатом, который, оказывается, услышал, что я бормочу себе под нос. — Это было ужасно. Я много читал про то, что некроманты творили, поднимая целые армии мертвецов…
— Всегда знал, что чтение не доводит до добра, — фыркнул Ромка, силой усаживая его на стул. — Так что, получается, я ошибся? — Рома повернулся ко мне. — Василия Борисовича никто не травил? Но как же тогда характерные отметины?
У меня зазвонил телефон, и я, посмотрев на номер, сообщил присутствующим:
— А вот сейчас мы узнаем ответ на твой вопрос, — и нажал на кнопку приёма вызова. — Да, Ксения Анатольевна, вам что-то удалось выяснить?
— Дмитрий Александрович, мне удалось много чего выяснить, и я даже кое-что уточнила, вспомнив о своей прошлой работе в прокуратуре, и мне, кажется, полагается премия, можно не деньгами, — промурлыкала Фролова, а потом добавила совершенно серьёзно: — Нашего Епифанцева не просто отравили, его травили долго и целенаправленно, пятью различными ядами.
— Что? — я уставился на немного успокоившегося патологоанатома и включил громкую связь. — Продолжайте, вы на громкой.
— Пять разных, совершенно смертельных ядов, которые в минимальных концентрациях способны привести к смертельному исходу. Один из них гильдийский, и Роман Георгиевич не даст мне соврать, этот яд смертелен для всего живого. От него даже тараканы дохнут, а это, согласитесь, непросто устроить, — при этих словах Ромка сосредоточенно кивнул.
— Это объясняет наличие каймы на ногтях, но не объясняет, почему он так и не умер в страшных конвульсиях? — спросил Гаранин, все еще разглядывая замкнувшегося в себе патологоанатома.
— Убийцы, а я думаю, что их было всё-таки несколько, потому что один сотворить такое не способен, использовали яды, максимально токсичные, но, практически нейтрализующие действия друг друга, — любезно пояснила Фролова. — Таким образом, я могу смело заявить, что первая приблизилась к разгадке противоядия гильдийского яда, что считалось до недавнего времени практически недостижимым.