Георгий Гаранин замер, после чего резко шагнул к Ожогину, вставая практически вплотную к нему.
— Где он? — прошипел старший Гаранин, и в его глазах вспыхнули опасные искры. — Ты спрятал его. Где?
— Кого? — искренне удивился Женя.
— Моего сына. Где Никита? Он находился последний раз в аэропорту, и тут по чистой случайности приземляется самолёт Романа? Вы меня за идиота держите? — прорычал он, едва сдерживая себя.
— Какая прелесть, вы действительно не учитесь на своих ошибках, настроив против себя ещё и второго сына, — протянул Женя. — Никогда не перееду во Фландрию. Эта страна… она отупляет. А знаете, вы можете поискать Никиту где-нибудь за городом. Может, он у друзей, у девушки? Подростки такие непредсказуемые, — равнодушно пожал Женя плечами.
Гаранин старший сделал шаг назад и выхватил телефон из кармана пальто. Не отводя взгляда от Ожогина, он набрал чей-то номер.
— Где мой сын, тварь? — его голос, полный ярости, прозвучал так громко, что даже Маркелов невольно отступил на шаг. — Ты думаешь, я не знаю, что это ты подослал своего дружка, чтобы украсть Никиту? Ты перешёл черту, Роман, и если ты думаешь, что я оставлю это просто так…
Что ему ответил Рома, Ожогин не услышал. Но он видел, как багровое от гнева лицо старшего Гаранина вдруг побелело. Он не проронил больше ни слова, лишь с силой швырнул телефон на бетон, и тот, не выдержав удара, разлетелся на несколько крупных осколков.
— Оснований для дальнейшего задержания рейса нет. Вы можете следовать по маршруту, господин Ожогин, — ровно, словно ничего не произошло, произнёс Маркелов и первым развернулся, направляясь в сторону припаркованного внедорожника, куда сразу же поспешил старший Гаранин.
Женя, не проявляя никаких эмоций, медленно поднялся по трапу обратно в самолёт.
— Взлетаем, — коротко сообщил он, садясь в кресло, думая над тем, что сейчас произошло.
Только когда самолёт оторвался от земли и набрал высоту, Ожогин позволил себе выдохнуть и немного расслабиться. Поднявшись со своего места, он подошёл к скрытой панели, открывая её. Никита сидел внутри, прижав колени к груди.
— Всё нормально? — вздрогнув, произнёс парень, когда панель отъехала в сторону.
— Да, я же говорил, что всё хорошо будет, — ответил Женя, протягивая руку, чтобы помочь ему выбраться. — Но теперь точно обратного пути не будет.
— Я это понимаю, — прошептал Никита и, выбравшись из отсека, сел в кресло, сжимая подлокотник и глядя невидящим взглядом в окно иллюминатора.
— Да что же эта гнида с вами делала? — покачал головой Ожогин и прикрыл глаза, стараясь справиться с нахлынувшим раздражением.
Тем временем Маркелов повернулся к Гаранину, глядевшему на то, как отрывается от земли самолёт.
— Нам стоит ждать проблем? — серьёзно спросил Виктор у Георгия.
— Не понимаю, о чём ты, — процедил Гаранин, переводя взгляд на Маркелова.
— Обычно всё, что касается твоего старшего сына, приводит к необдуманным поступкам с твоей стороны и неконтролируемым последствиям в итоге, — резко произнёс Виктор. — Я уже дал ход части обговорённого ранее плана, но сейчас, после твоих угроз Роману, мне кажется, что всё нужно отменить.
— Продолжай. Никаких осложнений в осуществлении не будет, обещаю, — глухо произнёс Гаранин, садясь в свою машину и срываясь с места.
Как только я произнёс речь и удостоверился, что гроб с телом Епифанцева успешно зарыли на семейном кладбище, мы с Ромой ретировались в СБ, отпустив наших милых дам прогуляться по магазинам, и заниматься тем, чем ещё занимаются женщины, когда им нужно посплетничать и пожаловаться на своих мужей. Гомельский уже непрозрачно нам с Гараниным намекнул, что для нашего положения наши дамы тратят слишком мало выделенных на их развлечения средств, практически нисколько, да и их выходы в свет должны быть чаще, чем никогда. А то уже странные шепотки пошли в великосветских тусовках, что у Наумовых всё не так хорошо, как они стараются показать.
Мы переместились в тупик возле СБ и молча пошли в сторону входа. Я сделал переход к своей любимой мусорке по привычке, а Ромка в процессе изготовления портала участия не принимал.
— У тебя какие-то проблемы? — тихо поинтересовался я у Ромки, видя его полную отрешённость от реального мира.
— Что? — встрепенулся он, посмотрев на меня расфокусированным взглядом. — Нет, с чего ты взял. Просто немного задумался.
— Не думай слишком часто, тебе это не идёт, — хмыкнул я, махнув рукой, прекрасно понимая, что он всё равно ничего не расскажет, если не захочет.
Зайдя в здание, мы остановились, рассматривая столпившихся в холле сотрудников научного отдела во главе с Вольфом и Задорожным. Они о чём-то возмущённо переговаривались, размахивая руками, периодически косясь в сторону выхода, и вообще вели себя довольно шумно.