— Спасибо, Игорь Валентинович, за доверие, — начинаю я, и мой голос, усиленный акустикой, звучит ровно и чётко, заполняя зал. — Вы не ошиблись в одном: времена меняются. С сегодняшнего дня «Вертикаль» в том виде, в котором есть сейчас, прекращает своё существование. И даже называться холдинг будет по-другому. Подробности мы сообщим в ближайшем пресс-релизе. Я хочу сказать, что вся структура вещания претерпит полную реструктуризацию, но сделано это будет постепенно. Первые изменения в эфирной сетке вы сможете увидеть через две недели, когда мы стартуем с нашим первым новым проектом. Спасибо за внимание.
— Господин Наумов, правда ли, что вы подобным образом пытаетесь взять под контроль СМИ и наложить тем самым жёсткую цензуру, учитывая вашу стороннюю сферу деятельности и прямую связь с силовыми структурами? — Я уже сделал шаг в сторону, отступив от микрофона, но резко развернулся, рассматривая репортёра, задающего неудобные вопросы. Голос показался мне знакомым, и я увидел того же самого парня, который интересовался пропажей Рубио в Твери. Кожаная куртка, растрёпанные волосы — ему, похоже, слава Шелепова жить не даёт, надо бы к нему присмотреться.
— Я очень плохо понимаю, как развлекательный телеканал, с танцами, песнями и всевозможными шоу, может взять под контроль все средства массовой информации, да ещё и наложить на них жёсткую цензуру, — вернувшись к микрофонам, я заговорил, пристально глядя при этом на журналиста. — Я ещё раз повторяю: «Вертикаль» со своим новостным блоком и постоянными журналистскими расследованиями прекращает своё существование. Я заинтересован в создании развлекательного канала. У нас нет дефицита с освещением новостей и жуткими репортажами про серийных убийц, — в зале раздались смешки, и остальные акулы журналистики оттеснили сжавшего губы любителя провокационных вопросов в сторону.
Я отступил от микрофона, не собираясь оставаться и отвечать на другие вопросы. Это короткое заявление, а не полноценный брифинг. Спустившись со сцены и попав в окружение охранников ресторана, я схватил за руку немного дезориентированную супругу и ретировался через запасной выход, выбегая в служебные помещения.
— Это было неожиданно, — пробормотала Лена, а потом резко остановилась и развернула меня к себе. — Я не думала, что мне будет уделено столько внимания, включая прессу! — ткнула она меня пальцем в грудь.
— Ну, такова твоя женская доля: сопровождать своего непутевого мужа на подобные мероприятия, — улыбнулся я, пытаясь обнять начинающую злиться супругу.
— Дима, если ты ещё раз вспомнишь о каком-то мероприятии за полчаса до выхода, не обижайся. Боюсь, в этом случае следующим мероприятием могут оказаться твои похороны, — процедила она. — Ты что, не видишь, во что я одета⁈
— Ты выглядишь обворожительно, — попытался я успокоить супругу.
— Это платье с утренних похорон! — прошипела она. — Надеюсь, никто этого не заметил, например, твой поверенный, который о твоём имидже и моём внешнем виде печётся больше всех остальных.
— Вот пусть он перед тобой и извиняется. Откуда я должен был знать, что он потащит тебя к журналистам. Кстати, нужно дать ему задание, чтобы он выяснил, что это за наглый парень, который явно хочет либо себе вырыть могилу, либо добиться небывалой славы, — задумчиво проговорил я, вспоминая журналиста. — Если это Глагольников, я буду разочарован. Мне он представлялся как-то иначе. И вообще, ты должна была с Вандой ходить по магазинам…
— Да, мы и ходили по магазинам. Я купила новую когтеточку котам, а Ванда решила завести хомячка, но передумала, когда я ей сказала, что они долго не живут…
— Вы сумасшедшие, — притянул я Лену к себе и активировал портал к дверям своей квартиры. — Имея неограниченный доступ к деньгам Семьи, потратить меньше золотого рубля на когтеточку.
— Немного больше, мы ещё в кафе посидели, — прошептала она и, отстранившись, открыла дверь, заходя в квартиру. — Просто сообщай о подобных мероприятиях заранее, чтобы я успела подготовиться. Я же понимаю, что от моего внешнего вида зависит…
Она замолчала, как только включила свет. Мы замерли, осматривая открывшуюся перед нами картину. По всему полу коридора, до самой гостиной тянулась широкая, липкая полоса чего-то тёмно-красного. Я присел на корточки, проведя рукой по липкой субстанции.
— Вишнёвый сироп, — поднялся я, глядя Лене в глаза. Она перевела взгляд на пол, где следы лап от полосы расходились по светлому паркету веером, создавая абстрактную, зловещую картину. — Не переживай, сюда точно никто не мог зайти, кроме четырёх человек. Если бы кто-то смог взломать наложенную защиту, то я бы узнал об этом первым.