— Да, Рокс, я здесь. И хватит уже повторять это как молитву.
— Это будет лучший день рождения.
Звонко чмокаю подругу в щеку и устремляюсь вслед за Рафаэлем.
— Это ведь твоих рук дело? — спрашиваю, заходя в кабинет.
Замираю на пороге, рассматривая широкую спину. Впервые вижу пристанище своего дьявола при дневном свете. Плотные шторы открыты, сам же Рафаэль неотрывно таращится в окно, будто и не заметил моего появления.
— Такой подарок тоже не нравится? — хрипло произносит он, засовывая руки в карманы брюк. И по-прежнему не оборачивается, уставившись в окно.
Меня совсем не радует то, как звучит его угрюмый голос. И виной тому мое поведение. Уверена, что причина именно в этом, но вроде в машине он не был таким мрачным.
— Что молчишь? Только скажи, и она первым рейсом отправится обратно. — Он разворачивается и, открыв ящик стола, вытаскивает кипу бумаг. — Как и этот подарок, — с этими словами он швыряет документы в мусор, вновь отворачиваясь к окну.
Сердце екает оттого, что мои опасения подтвердились. Рафаэль еще злится на меня. Видимо, мои извинения оказались не столь убедительны. Другой причины я просто не вижу. Тяжелые мысли кружат голову, и я трясу ей, стараясь не накручивать себя заранее.
Бесшумно подкрадываюсь к нему со спины и обнимаю, сильно вжимая ладони в его крепкую грудь. Не знаю, зачем я пришла сюда, почему не отправилась собираться с Ритой? Ведь я прекрасно понимаю, что любой разговор с ним подобен прогулке по минному полю. Шаг влево, шаг вправо, и произойдет взрыв.
Но, несмотря на вспыльчивость, которую порой я и сама провоцирую, сейчас отчетливо осознаю то, насколько сильно мне необходимо просто обнять его. Первой. Впервые за все это время. Без принуждения. Обнять и уткнуться в него, дышать им. И пускай мои нездоровые чувства к этому мужчине в конечном итоге испепелят меня, в данный момент я хочу только его.
А то, что Рафаэль предпринял попытку сделать для меня что-нибудь приятное, окончательно уничтожают мои сомнения, запуская в мои вены еще большее влечение к этому мужчине. Надежда на то, что я смогу забыть своего дьявола, уже давно приказала долго жить. Гореть, так без сожаления.
— Забудь все, что я тебе говорила, — шепчу, уткнувшись ему в спину. — Ты замечательный.
Ощущаю, как его мышцы превращаются в сплошной камень. Сглатываю от накаляющегося напряжения между нами, но вжимаюсь в него еще сильнее.
— Иди собирайся, Сола.
— Рафаэль, ну прости. Ты все еще злишься из-за виноградника?
— Нет.
— Мне казалось, что после поцелуя в машине ты остыл, но стоило подъехать к дому, твое настроение снова изменилось.
— Не пытайся забраться ко мне в голову, детка, не получится.
— Я и не пытаюсь…
Рафаэль расцепляет мои руки и разворачивается ко мне.
— Пытаешься.
Его глаза клубятся темным дымом, а лицо не выказывает ни малейшей эмоции. О да, это у него отлично получается. Держит марку как бездушный манекен.
— Ты злишься. Может, в голову к тебе и не залезть, но чувствовать я умею.
— Я не злюсь. Просто думаю. И надеюсь, что мое желание позволить тебе по-настоящему отметить твой день не станет очередной ошибкой, которую я допускаю из-за тебя.
— Ты чего-то боишься?
— Да.
Ответ звучит так резко, что я даже вздрагиваю.
— Я обещаю вести себя хорошо. Постараюсь контролировать свой характер, чтобы не опозорить тебя на людях…
Громкий смех заставляет внутри все сжаться.
— Думаешь, я боюсь осуждения? Позора?
— А чего тогда ты боишься? — застываю в искреннем недоумении.
— Я за тебя боюсь, Сола. Все остальное для меня неважно. Пойми уже это, наконец. — Он тяжело вздыхает и притягивает меня к себе за руку. — Но я хочу, чтобы сегодня ты была собой. Чтобы отвлеклась от того, что произошло в последнее время. Это одна из причин, почему твоя подруга здесь. Я хочу, чтобы ты расслабилась с близким тебе человеком. И на сегодня у меня только одна просьба. — Жесткие пальцы цепляют меня за подбородок и притягивают к мужскому лицу. — Всегда будь у меня на виду. Поняла?
— Да.
— Умница, — выдыхает он с облегчением, будто рад состоявшемуся диалогу.
А мои мысли уже разбегаются, потому что требовательные губы накрывают мои, и я утрачиваю даже малейшую способность думать. Легкий аромат терпкой сладости проникает в меня вместе с его напористым языком. Словно он наказывает меня этим поцелуем, чтобы я не осмелилась нарушить его слово. Голову кружит так, что ноги подкашиваются, и я руками обвиваю его крепкую шею. Наглость и желание Рафаэля обладать мной выжигает на мне вечное клеймо, а тело вновь охватывает электрическое напряжение, отправляясь томящей волной прямо вниз живота. Приятное тепло накрывает меня мягкой эйфорией. Но внезапно мужчина отрывается, оставляя на моих губах колючий холод.