На секунду ему удается загнать меня в тупик. Даже будучи слепым, обездвиженным, находящимся двадцать четыре на семь под замком, этот человек всегда и все знает. Единственный, кто всегда на шаг впереди меня.
— Я совершил ряд ошибок, босс. Пытаясь спасти одно, я запорол другое. Только вот не пойму, в какой момент все пошло под откос. У меня больше нет прежней власти. Я не могу довериться своим людям. Уверен, они даже не пойдут за мной. За нами. И пусть они улыбаются в лицо, но их протянутая рука ничего не стоит. А тем более, когда вернулась Салуки. Все знают, что она пришла далеко не с миром и без битвы не уйдет.
— У нее есть на это все основания. Она законная наследница, и напоминаю тебе, что ей принадлежит часть моей компании. А в связи с моим состоянием, у нее появился шанс занять место во главе всей Сицилии. — На мгновение дон замолкает, а потом, крепче сжав мою руку, продолжает: — Если у нее это получится, тебе придется стать изгоем, прятаться как сорная крыса. Но однажды они все равно тебя достанут. А я этого не хочу. Ты стал для меня сыном, Рафаэль, и я растил тебя победителем. Пусть в тебе течет чужая кровь, ты все равно мой. Ты знаешь, я многим в своей жизни пожертвовал ради будущего. Так не дай моим стараниям кануть в небытие.
Каждое его слово врезается в меня подобно электрическому разряду. Дон Сандро во многом заменил мне родного отца. Правда. Он никогда не упрекал меня, не давал повода усомниться, что я член семьи. Иссохшая рука старика подрагивает, и я сжимаю ее сильнее, чувствуя одно: конец близок. А у меня нет ни единого ответа, как действовать дальше. Я думал, что все знаю и контролирую, но стремление избежать кровопролития привело меня к разрушению иерархии. Псы посмели укусить руку хозяина, а собака, решившаяся на это, карается смертью.
— Укажи мне верный путь, отец, — прошу. — Ты знаешь, я сделаю все, что в моих силах.
— Верный путь? — Тихий смех старика прерывает наш диалог. — Если бы все величайшие люди в истории знали этот путь, разве было бы пролито столько крови? Разве было бы в людях столько боли? Страха? Ненависти? Его не существует, мой мальчик. И тебе об этом уже давно известно. Не ищи помощи у других, ищи ее в своем сердце. Научись слушать себя.
— Прислушаться к себе, — грустно усмехаюсь. — Я пробовал. И к чему все это привело?
— Все мы допускаем ошибки, но у тебя есть время их исправить. Рафаэль. — Голос старика резко меняется. — Я чувствую, что ты удручен чем-то еще. Имеет ли это какое-то отношение к гостье, что жила в моем доме?
Выпустив руку дона, я упираюсь локтями в колени и виновато опускаю голову.
— Да.
— Должно быть, она красивая?
— Я солгу, если скажу, что это не так. Она красива. Жаль, что ты не видишь и не можешь это подтвердить.
— Знаешь, что я сейчас понял? Став старше и мудрей, я понял, что семья — это безграничная сила, а жизнь — лишь мгновение. Настолько мимолетное, что зачастую мы просто не замечаем нужного момента для счастья. А этот момент бывает один раз в жизни. Упустишь — другого не будет. А если и будет, уже не то. Я прожил, лишив себя самого дорогого, но с твердой уверенностью, что поступил правильно. И что в итоге? Мы не всесильны, Рафаэль. Иногда нужно остановиться и начать жить. Если ты любишь эту женщину, действуй. Теперь ее единственное безопасное место только рядом с тобой. Особенно в свете последних событий. Ты должен позаботиться о ней. Не повторяй моих ошибок.
Поцеловав ему напоследок руку, я молча направляюсь на выход. С четким осознанием того, что дон прав: мы теперь связаны, и она пострадает в любом случае. Поэтому только держа Солу рядом с собой, я смогу хотя бы попытаться защитить ее.
— Рискни потерять все, абсолютно все, и тогда приобретешь гораздо больше, — долетает мне в спину, и на секунду я замираю.