— Спите крепко, синьор Сандро.
Не оборачиваясь, я покидаю спальню дона.
Теперь я твердо убежден, что рано или поздно правда всплывет, и тогда война будет неизбежна. Я столько лет жил с постоянным страхом, держался с этим грузом на плаву, но только сейчас понимаю, насколько все паршиво. Сейчас это лишь вопрос времени. Поговорив с крестным отцом, я словно нырнул в ледяную прорубь, настолько отрезвляющий эффект производят его слова. Я не намерен больше терять ни минуты. Первое, что нужно исправить — это вернуть Солу. Я вспылил, обвинил девушку в своих грехах и, если из-за своего необдуманного поступка потеряю ее, то сам всажу пулю себе в лоб. Я просто конченый идиот. Можно сказать, бросил ее на поле боя в самый разгар битвы.
А как только Сола снова окажется рядом и в безопасности, я займусь Салуки.
РОКСОЛАНА
Мое лицо мокрое от слез, как и окно — от мелкого дождя, капли которого наперегонки струятся по стеклу. Я провожаю взглядом каждую, мечтая так же появиться и исчезнуть от порыва злого ветра, сгинуть в небытие, чтобы не чувствовать ту боль, что сейчас разрывает меня изнутри.
«Я выпита до дна», — шепчу в пустоту убитым тоном, прикасаясь ладонью к холодному стеклу, по которому безнадежно стучат капли. А потом их смывает бурным потоком внезапно начавшегося ливня. «Как мне теперь жить без него, скажите… дайте ответ… есть ли жизнь без него?»
Отчаянно хочется, чтобы Рафаэль как можно сильнее прижал меня к себе и дал понять, что это всего лишь страшный сон. Мне жизненно необходимо почувствовать его сладкий и терпкий запах. Хочется хоть на долю секунды перестать думать о нем, но я не могу. Слишком много желаний, но он не услышит ни одного. А я не услышу в ответ главного, того, что ждала с самого начала: «Я больше никуда тебя не отпущу».
«Скажи это хоть сейчас, прошу, скажи, и я выпрыгну и побегу к тебе пешком. Только скажи…»
Внезапно мои терзания обрывает резкое торможение автомобиля, и я впечатываюсь лицом в переднее сиденье. От болезненного столкновения с моих губ срывается тихое шипение. Растирая место ушиба, я выглядываю в лобовое стекло и застываю в ужасе, когда понимаю причину столь резкой остановки.
Глава 32
РОКСОЛАНА
Сердце заходится в бешеном ритме, но одновременно я испытываю болезненное облегчение, когда понимаю, что это Рафаэль. Неотрывно наблюдаю, как он с некоторыми усилиями вылезает из машины и мгновенно попадает под ливень. Но, по всей видимости, мокрая одежда мужчину мало волнует, потому что какое-то время он просто стоит, замерев на месте. Плотная стена проливного дождя лишает возможности рассмотреть его лицо, я вообще практически ничего не вижу, кроме очертания напряженной мужской фигуры, но почему-то кажется, что сейчас его взгляд пронзает меня насквозь. Сердце вмиг превращается в хрупкий хрусталь, ведь Рафаэль решительно устремляется к нашей машине, будто услышал, прочитал мысли, которые с ревом носятся в моей голове, бередя и без того раненую душу.
Балдо молчит. В салоне повисает неловкая тишина. Ощущение, будто секунда, и воздух окончательно покинет мои легкие.
Дверь резко распахивается, и я невольно шарахаюсь в сторону, когда в салон попадают холодные капли дождя, а следом появляется и протянутая ладонь Рафаэля. Я не шевелюсь, лишь завороженно слежу, как прозрачные капли скользят по смуглой коже, из-под которой выступают очертания крепких мышц и выпуклых вен. Закатанные до локтей рукава рубашки позволяют мне сполна насладиться этим танцем, пока его рука не исчезает, и в салоне не появляется лицо. Рафаэль наклоняется ближе ко мне, заставляя встретиться с опасной чернотой его глаз, в которых последний раз я видела ненависть. Правда, сейчас они пусты. Словно погасшие угли, и дна не видно в этом мраке отчаяния…
— Идем, Сола.
Я по-прежнему не решаюсь подать руку, хотя последнее, чего мне сейчас хочется — злить его.
— Куда? — всхлипываю, вытирая ладонями заплаканное лицо.
— Домой, — хрипит он и сам берет меня за руку, крепко сжимая запястье, но больно не делает, не дергает, не применяет силы, будто предоставляет мне право выбора.
Судорожно всхлипнув, я с его помощью вылезаю из машины. От холодного ливня у меня сразу же перехватывает дыхание. На мне всего лишь тонкое атласное платье, и, кажется, секунды вполне достаточно, чтобы промокнуть до нитки. Но Рафаэль не спешит укрыть меня от непогоды, смотрит в упор, а я только и успеваю жадно глотать воздух, то ли от прохлады, то ли от его испепеляющего взгляда. Темные влажные пряди намокли и небрежно свисают на лицо, которое вновь пугает своим холодом и безразличием.