Уго падает в кресло сбоку от меня.
— Какие новости из Москвы? — интересуюсь я.
Гирландайо вскидывает брови и опирается локтями на колени, складывая пальцы в замок.
— Я никак не пойму, что тебя побудило дать своему сосунку столько свободы? — цедит он сквозь стиснутые зубы.
Я зло сощуриваюсь. Мы выросли вместе. Прошли и огонь, и воду, и все круги ада. Правда, иногда мне кажется, что этот псих с удовольствием повторил бы все. Но порой у меня возникает непреодолимое желание достать пистолет и всадить ему в голову целую обойму. Это единственный человек на Сицилии, который не боится меня, потому что его не пугает смерть. За это я и уважаю Гирландайо, временами проявляя железное терпение, которое в моем случае дороже любого золота, добытого со дна Атлантического океана.
— Я не Маттео, и нет причин так на меня смотреть. Я свое дело знаю. — Он откидывается на спинку кресла и закидывает руки за голову. — В Москве порядок. Деньги забрали себе, ублюдкам доходчиво объяснили, чья эта территория.
Вижу довольный оскал Уго, жестокий и одновременно хитрый блеск глаз. Зная его изощренные методы, не сомневаюсь, что он постарался на славу, и теперь туда не сунется больше ни один падальщик. Конечно, если не захочет быстренько попрощаться с жизнью.
— Ты принес хорошую новость, мой друг. — Достаю из стола бутылку бурбона и два стакана. — К Марчелло поедешь? — Разлив алкоголь по стаканам, запускаю один по столешнице. Уго вскакивает с места, успевая его схватить, правда, расплескав пару капель. — Теряешь форму, — усмехаюсь, делая большой глоток терпкой жидкости, отчего по горлу скользит обжигающее тепло.
В кабинете вновь появляется Альберто.
— Синьор Росси, машина ожидает у входа. Синьор Маттео уехал один, — сухо сообщает дворецкий.
Поджимаю губы и небрежно взмахиваю рукой.
— И что он сказал?
— Попросил, чтобы вы забрали синьорину и присмотрели за ней, пока его не будет. В ресторан он подъедет чуть позже.
С каждым новым словом мне все больше хочется раскрошить пепельницу о чью-нибудь голову.
— Вот как… хорошо. Я услышал тебя, тогда поторопи эту… — сжимаю челюсти, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, — поторопи Роксолану, Альберто.
Хоть и не делаю акцент на последних словах, но Гирландайо слишком умен, он как червь, легко заберется в малейшую щель моего сознания.
Дворецкий тем временем понимающе кивает и удаляется.
— Так причина твоего сволочного настроения кроется в бабе?
Уго слишком хорошо меня знает. Порой даже кажется, что он единственный, кто может читать меня словно открытую книгу. Правда, для поддержания интриги я предпочитаю вырвать кое-какие страницы.
Грузно поднимаюсь с кресла и, допив остатки бурбона, направляюсь на выход.
— Не заставляй меня придушить тебя, Гирландайо. На твою должность замены нет.
Уго наигранно фыркает и незамедлительно следует за мной.
— Мне просто интересно, — начинает этот циничный ублюдок, а я уже знаю, в какую сторону его занесет, — как ты встретил свою невестку? Сразу натянул? Или решил поиграть? Надо ведь перед свадьбой проверить, качественный ли продукт достанется сыночку…
Разворачиваюсь и, схватив Уго за грудки, вбиваю его в стену, но этот идиот только разражается громким смехом.
— Закрой пасть, Гирландайо.
В ответ он грубо хватает меня за шею и сталкивает нас лбами.
— Не глупи, Раф. Ты знаешь, к чему тебя может привести эта игра, а я не хочу потерять единственного друга. И плевать я хотел, кто тут босс. Когда тебя будут засыпать землей, это уже не будет иметь никакого смысла.
Сжимаю челюсть, отчего на ней начинают играть желваки. Уго прав. И только это меня останавливает.
— Закроем тему. — Отталкиваю его и первым выхожу в коридор.
— Я люблю тебя, Раф, ты ведь знаешь это, — доносится мне в спину саркастичный комментарий Гирландайо.
Уже миную холл и кухню, но тут меня настигают женские крики.
— Синьор Росси, — верещит Женевра, и я начинаю закипать, будто адский котел, — вы забыли галстук. Синьора Барбаросса не потерпит такого…
— Женевра, я переживу ее нудные причитания.
— Нет-нет-нет. — Она вразвалочку догоняет меня и останавливает за руку. — Заставляете бегать старушку.
— Старушку? — вальяжно проговаривает Уго. — Моя дорогая, ты в самом соку.
— Уго, мальчик мой! — восторженно вскрикивает домоправительница. — Давненько ты не заходил к нам в гости. — Женевра расцеловывает его в обе щеки и вновь подходит ко мне, накидывая на шею чертов галстук, который я терпеть не могу.