— Расслабься, — будоражит нервные окончания хриплый бас, отчего я прикрываю глаза и шумно вбираю в себя воздух. В нос проникает терпкий упоительный аромат истинного дьявола, мгновенно пленяя меня. От осознания, что я даю такую яркую реакцию на малейшую деталь, становится не по себе. Он для меня слишком во всем. Понимаю, что этот танец — ошибка, и собираюсь убрать руки, но жесткая хватка приводит меня в чувства. — Даже не думай.
— Я нехорошо себя чувствую, думаю, это плохая идея…
Не успеваю договорить, как мощные ладони обхватывают мою талию и уверенным шагом несут в самую глубину звенящих нот. Однако волшебство момента разрушает зычный голос и колючая щетина, которая царапает мою кожу.
— Очень необдуманный шаг, — закручивает меня как юлу, а потом, подобно пауку, затягивает обратно в свои сети, и мы двигаемся в опасной близости, — вернуться туда, куда я велел тебе не соваться!
Если до этого я теряла себя от приятного волнения, то сейчас задыхаюсь от ужасной паники, что болезненно сдавливает горло. Стоило догадаться, что этот дьявол ничего не забыл. Свободной рукой упираюсь ему в плечо, ведь вторая крепко зажата в его ладони.
— Пустите, — цежу сквозь зубы, пытаясь оторваться от Рафаэля, разорвать соблазняющую близость тел. Я больше не хочу его чувствовать, но, видимо, он решает иначе, и мы ритмично шагаем под музыку, а мои ноги, зная свое дело, не отступают ни на сантиметр.
— Упрямься, сколько хочешь, но ты станцуешь со мной этот танец. Советую тебе прекратить жалкие брыкания. Мое терпение закончилось, и если ты не приструнишь свой дрянной характер, это сделаю я. — Прорычав это, он резко наклоняет меня к полу, нависая сверху и пронзая тяжелым взглядом.
— К чему был весь этот театр? — Ощущаю, как моя грудь ходит ходуном.
— Закрой рот и не отвлекайся, если хочешь получить удовольствие.
— Мне кажется, вы ничего не понимаете в удовольствии…
— Ты казалась мне умной девочкой, Сола.
— Прекратите меня так называть.
Рафаэль сжимает мою талию так сильно, что я забываю дышать. По телу разливаются волны сладострастия, и становится сложно держать марку. Глупо отрицать, что я трепещу от его прикосновений, что к этому мужчине у меня отнюдь не родственные чувства.
— Была бы я умной, не подошла бы к вам в ту ночь, — выпаливаю ему прямо в губы, когда Рафаэль резко поднимает меня и практически впечатывает в себя, прижав ладонь к спине. Мы снова начинаем двигаться, прожигая друг друга взглядами.
— Да ты самокритична, — обдает горячим дыханием мои губы, и я не нахожусь с ответом.
Но и не отворачиваюсь. Смотрю на его тонкие губы, грубую щетину, что скрадывает волевой подбородок, и жутко хочется коснуться ее. Почувствовать проявление зверя, ощутить языком его дикость. Мелкая дрожь в теле мешает уверенно двигаться, но этого и не требуется. Я как марионетка в руках злобного бородатого Карабаса-Барабаса. Ни капли не раздумывая ни над одним движением в танце, я не ошибаюсь ни на одной ноте, ни на одном шаге. Все четко, чувственно, страстно. Сейчас я в его руках. В его власти. Пока звучит музыка, мое тело целиком и полностью принадлежит Рафаэлю. Это чувствуется по рваному дыханию, по ускорившемуся от его близости пульсу, по бешеной дрожи, что пробирает меня при каждом столкновении с обжигающей плотью Рафаэля. Я не хочу вспоминать ту злосчастную ночь, но не могу. Вновь и вновь чувствую жар его тела, отчего между ног разливается приятное тепло, и не могу игнорировать это. Дыхание становится глубоким и шумным, когда шероховатая ладонь, обхватывая мое бедро, скользит вверх. Откровенно. Грязно. Развратно. Плевать, я хочу этого и вжимаюсь в него еще сильнее, каждой клеточкой своего тела чувствуя напряжение Росси.
— Мне кажется, вы чересчур стараетесь, — произношу, судорожно выдыхая.
— А мне кажется, тебе надо потише стонать, ты танцуешь Сола, а не трахаешься.
После этих слов Рафаэль грубо хватает меня и резко прижимает спиной к своей груди, опаляя шею знойным дыханием. Но я вновь кружусь в вихре напряженных нот, отдаляясь на расстояние вытянутой руки, пока в очередной раз моя спина не отзывается болью от грубого прикосновения его ладони. Это не танец. Это секс. Ничем не прикрытый. Он сейчас имеет меня во всех смыслах этого слова, и я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не взорваться на сотни сладостных осколков и не взлететь подобно воздушному шарику. Росси снова наступает на меня, оттесняя уверенным шагом, и я не успеваю перевести дыхание от его напора, как он снова наклоняет меня назад, заставляя выгнуться грудью вперед. Рывок. И вновь эти жгучие губы в опасной близости, и я выдыхаю в них всю свою ненависть, смешанную со страстью. Немое противостояние, пока музыка набирает обороты, прежде чем ударить нас. Близость наших тел на пике. Попытки отдалиться бесполезны. Этот острый взгляд стегает как хлыст, отчего щеки пылают, будто их лижут языки пламени. Я отчаянно пытаюсь балансировать на грани сдержанности и вседозволенности, но стоит нашим телам вжаться друг в друга, грани стираются в пыль. Есть только мы. Потребность наших тел. Чувственная прелюдия. Надрыв эмоций. Замирающие сердца. Накаленная обстановка сжигает последние атомы кислорода, а быстрые движения закручивают меня в бесконечную карусель. Зрение возвращается ко мне, лишь когда наши взгляды уничтожают последнюю дистанцию. Мы вскидываем руки вверх и замираем, наши лица в миллиметре друг от друга. Не разрывая зрительного контакта, скользим вниз, и этого достаточно для того, чтобы наше дыхание сбилось. Как и разум, что мы растеряли в ритме дикого танца.