— Не заглушай в себе это желание, Сола, я уже почувствовал его и не отступлю, — рычит он, хватая меня за шею и снова прижимая к своей груди.
— Это все неправильно… — нерешительно пищу, пока его рука ловко пробирается между моих ног и накрывает изнывающее лоно, отправляя меня в порочную бездну.
— А течь от прикосновений будущего свекра правильно?
Рафаэль обжигает мою кожу тяжелым дыханием и шероховатой ладонью сминает чувствительную от нахлынувшего возбуждения грудь. Я пытаюсь оттолкнуть его, но мужчина только сильнее притягивает меня к себе. Второй рукой он решительно потирает влажные складочки, задевая клитор и заставляя потеряться в ощущениях, а потом входит в меня пальцами. От бесцеремонного вторжения меня пронзают импульсы тока, рассыпаясь яркими вспышками по всему телу. Росси утыкается мне в шею, и я слышу его срывающиеся хрипы.
— Я больше не хочу себя сдерживать, отдайся мне… на одну ночь.
— Вы сейчас спрашиваете моего разрешения? — прерывисто произношу я.
В данный момент я слабо осознаю происходящее, сердце отстукивает рваный бит, лишая любой возможности трезво мыслить.
— Я хочу услышать, что ты желаешь меня. Выпусти своих демонов, Сола, я чувствую их с первой нашей встречи.
— Зачем вам это? — Мой дрожащий шепот утопает в его шумном дыхании, но вместо ответа ловкие пальцы снова грубо проникают в меня, и я выгибаюсь от обрушившейся волны жара.
— Mi eccito tu, tesoro?[1] — тяжело хрипит он мне на ухо, обхватывая мочку уха развратными губами. Я растворяюсь в его объятиях, распадаюсь на миллионы частиц, в очередной раз теряя себя.
Умелые пальцы неотрывно кружат по тугому клитору, и глохну от собственных стонов, но вскоре мой голос заглушает рычание Росси, когда он обхватывает меня за шею и задирает мне голову, сминая губы в требовательном поцелуе. Рафаэль берет их неумолимо жестко, порой жестоко, одновременно истязая пальцами комок наслаждения. Я хочу свести ноги, чтобы остановить приближение оргазма, но он не позволяет, кусает за нижнюю губу, взрывая перед глазами фейерверки искр. Эйфория накрывает меня бушующей волной, сотрясая тело в сладких конвульсиях, и я впитываю терпкий вкус диких мужских губ, не сдерживая рвущийся крик наслаждения. Теплая ладонь накрывает мое лоно, успокаивая бурную пульсацию, а я опускаю голову ему на плечо, пытаясь глотнуть воздуха. Но мое тело внезапно поднимают из воды, и я уже сижу на широком краю ванны. Рафаэль быстро вылезает следом и властным движением сгребает меня в охапку, усаживая на столешницу. От понимания того, что это только начало, дыхание вновь учащается.
— У меня есть целая ночь.
— Нет! То, что сейчас произошло… этого больше не повторится…
— Я ненавижу лживых баб, Сола.
С этими словами грубые пальцы впиваются в мои щеки, а болезненный стон заглушают твердые губы. Язык окутывает жаром, и лишь изредка я ловлю его штормовой взгляд, в котором бушует адское пламя. Рафаэль уверенно расстегивает свои намокшие джинсы и с трудом стягивает их вниз.
— Твою мать! — нетерпеливо рычит он мне в рот и наконец откидывает ногой намокшую одежду.
Росси тут же притягивает меня ближе, и секунду я не дышу, пока не ощущаю бедром его большой, горячий, твердый член. Мужчина снова находит мои губы своими, царапая жесткой щетиной, и подобно разъяренному цунами уносит меня в далекие дали. Он будто голодное животное, которое никак не может насытиться.
— Я так давно хотел снова почувствовать твой вкус, девочка, — шепчет он, вовлекая меня в жаркий поцелуй.
— Господи, я совершаю ошибку, — выдыхаю в унисон дикому танцу наших языков. Руки сами находят его шею, и я цепляюсь за нее. От рвущейся наружу животной страсти дьявол так глубоко дышит, что они падают на его вздымающиеся плечи.
— Все мы грешники, Сола, — говорит он, разводя мои ноги шире. Подхватив задницу, толкает меня навстречу твердокаменному члену. Минуту я тону в искрящихся черных опалах, а потом всхлипываю, закусывая нижнюю губу, когда горячая головка касается самого сокровенного. — Ты ведь умеешь хранить секреты?
Рафаэль со сдавленным стоном проникает в меня, наполняя ярким фейерверком чувств. За жалкую миллисекунду все остальное перестает меня волновать. Этот мужчина становится моим наваждением. Моим наказанием и наслаждением. Я не в силах противиться темному желанию и себе отдаться во власть дьявола.
Влажные губы касаются моего виска, а кожу обжигает кончик языка, что обостряет чувства до предела и ударной волной накрывает каждую клеточку. Я сильнее обхватываю его бедра дрожащими ногами.