— Зачем ты меня провоцируешь?! — тяжело хрипит мне в рот Росси, вновь сминая губы в жадном поцелуе.
Его дикость заставляет меня дрожать, а низ живота сжиматься в мучительном спазме, словно мое тело обвивают колючей проволокой. Этот мужчина вызывает во мне гамму жестоких эмоций. Он подчиняет мою ярость, оборачивая ее против меня и заставляя отвечать на свою грубость. Я не замечаю, как сама уже вцепилась ему в волосы и атакую его рот, погружаясь в порочное пекло. Наши языки сплетаются, дыхание смешивается, а животные звуки, вырывающиеся из нас, сливаются воедино. Только вот когда его рука начинает стягивать трусики, меня словно обдает холодной водой. Преодолевая нездоровое возбуждение, я изо всех сил заряжаю коленом Рафаэлю между ног. Охнув от неожиданности, он хватается руками за пах, а я на сдачу отвешиваю ему хлесткую пощечину.
— Что, мать вашу, за ерунда тут происходит?!
Я каменею, боясь даже вдохнуть. Сердце застревает в горле, когда я смотрю на Матвея, во взгляде которого читается бушующий гнев.
Что я же натворила…
Глава 13
РОКСОЛАНА
— Какого хрена, отец?! И это ты распинаешься мне о чести?! — Матвей в два шага сокращает между нами расстояние и грубо дергает меня за руку, пряча себе за спину. — Ты трогаешь мою девушку! Мою невесту! По-твоему, честно так поступать со мной?! Так выглядит долг чести?! — срывается он на крик и сильнее сдавливает мне руку, отчего я сильно закусываю изнутри щеку.
Правда, стоит мне покоситься на Рафаэля, и причиненная женихом физическая боль отходит на второй план. Он буквально уничтожает сына взглядом. Губы сжаты в тонкую линию, а царственная поза демонстрирует спокойствие. Но это только внешне, я слишком хорошо вижу бушующую в его глаза опасную черноту. Мужчина молчит, даже не пытаясь оправдаться.
— Так вот почему мне нельзя жениться… ты просто решил сам трахнуть невесту сына! Твою мать… — истерически выдает Матвей. Он опускает голову и недоверчиво качает ей, но потом резко выпрямляется и решительно смотрит на отца. — Знаешь, что? Я женюсь на ней. Слышишь?! Она моя! — продолжает кричать парень и дергается в сторону отца, но я впиваюсь в его руку, без слов умоляя не делать глупостей. — А свои деньги можешь засунуть себе в задницу, — рычит он, играя желваками, и тычет в отца пальцем. — Ноги моей больше не будет в твоем доме!
Матвей разворачивается и стремительно покидает помещение, не выпуская из захвата мою конечность. Я едва поспеваю, и его резкие, нервные движения лишают меня равновесия, заставляя спотыкаться.
— Матвей, прошу, отпусти, мне больно…
Секунда, и его рука уже сжимает мое горло, вбивая меня в стену.
— Ты трахалась с ним?! — с искаженным от гнева лицом рявкает он. Но я молчу, лишь сильнее вжавшись в стену. — Я спрашиваю тебя, ты, мать твою, трахалась с моим отцом или нет?! Трахалась?!
— Нет! — лгу ему в ответ.
Я испугана и понятия не имею, как правильно поступить. Страшно даже представить, какие эмоции сейчас испытывает Матвей. Да, я поступила низко и к тому же струсила сказать правду. Зажмуриваюсь оттого, что противна сама себе. Хочется немедленно покинуть этот дом. Если он узнает об измене, боюсь, что лишусь последней возможности уехать, ведь то, что я читаю в глазах парня, заставляет мою душу сжаться в комок.
Нежное прикосновение к щеке заставляет меня вздрогнуть и выйти из оцепенения.
— Малышка, — рука Матвея соскальзывает с моей шеи, он всем телом прижимает меня к стене, упираясь в нее лбом, — даже если и было, я не хочу знать… я не смогу без тебя.
Я прикрываю ладонью рот, чтобы сдержать рыдания, и закусываю ее до такой степени, что из глаз едва не сыпятся искры. Говорят, лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал. Смело могу заверить, что это наглая ложь. Не лучше. Чертовски хуже. Вся проблема в том, что сделанный поступок ничем не стереть, не выжечь из памяти, не отмыть после него руки. Собственное тело останется вечным напоминаем о совершенной ошибке. Словно пожизненное клеймо. И неизвестно, когда пески времени скроют под собой боль, что я причинила жениху.
— Я хочу домой, — сдавлено произношу, — пожалуйста, Матвей, давай уедем отсюда.
— Мы прямо сейчас свалим из этой дыры. Собери чемоданы, а я пока забронирую билеты.
Он отстраняется от меня и грубо растирает ладонями лицо, словно пытается стереть чувства.