— Им придется еще потерпеть. — Гирландайо на ходу прикуривает сигарету. — Кому ты доверяешь?
— Тебе и Балдо.
— Негусто. Надо выяснить, кого подкупила объявившаяся наследница.
— Балдо с этим справится. Для тебя у меня другое задание. Я приготовил сюрприз для Солы, и ты в числе приглашенных. В качестве компании для одной молодой девушки.
— Боже, это свидание? Ты меня пугаешь.
— Это приказ. Заберешь девушку из аэропорта. Я оплатил ее подруге перелет. Хочу дать девочкам возможность проститься.
— Все-таки решил оставить принцессу себе? Ты совершаешь огромную ошибку, Раф. Все наслышаны о твоей связи с девчонкой, и это слишком опасно для тебя.
— Я не намерен обсуждать с тобой свои связи.
— Как скажешь, — безразлично отворачивается Уго, выбрасывая окурок в сторону.
— Роксолана имеет право хорошо провести сегодняшний день. Впервые за долгое время я хочу сделать что-то правильное, Уго. Правильное для нее.
— Что ж, — Гирландайо приобнимает меня за плечо, — в принципе, мне нравится твое предложение. Это как закурить сигару перед тем, как тебя зароют в яме.
— Именно, друг мой. Только мы еще выпьем и хорошенько потрахаемся.
На сегодня дела окончены. Осознание, что дома ждет она, придает сил и вытесняет напряжение от предчувствия проблем. В моем случае они неизбежны, и остается только один выход — смириться и выжить в приближающемся хаосе.
А теперь у меня есть противоядие от этого безумия. Сола. В ней одной заключается моя сила. И в то же время слабость. Мое извечное проклятье. И одновременно спасение. Моя жизнь полностью заключена в этой девушке. Только рядом с ней я обретаю желанный покой. И если ради этого мне придется пролить кровь, я пролью ее с неприкрытым удовольствием. Никто больше не отнимет у меня мою девочку.
С этими мыслями я замираю в дверях на балкон. Сола спит, свернувшись калачиком на тахте, а рядом лежит раскрытая книга. Неспешно подхожу и беру ее в руки, бесшумно листая страницы в поисках своего любимого момента — разговора мальчика с лисом. В голове словно слышу бесконечный поток вопросов и до боли забытый голос маленькой девочки: «А кто такой этот лис? Аффи, ты видел его? Пробовал сам приручить?».
Присаживаюсь, аккуратно переложив голову Солы с подушки себе на колени и, сам того не осознавая, начинаю читать вслух. В груди спирает от нахлынувших воспоминаний о прошлой жизни. Не в силах побороть захлестывающие эмоции, я откладываю книгу в сторону и проглатываю жесткий ком в горле. Любое воспоминание о прежней жизни для меня боль. Мне больно оттого, что время потеряно, и ничего не вернуть. Время — это бесценный дар и в то же время самый беспощадный, оно единственное не подлежит возврату. Время — самый жестокий каратель, от которого не скрыться никому.
Сола отрывает меня от тягостных размышлений, подкладывая ладони себе под щеку. Она тихо причмокивает пухлыми губами и, устроившись поудобней, продолжает смотреть свои сны.
Я склоняюсь над ней и пальцами поддеваю шелковистые пряди волос, заправляя их за ухо.
— Мы в ответе за тех, кого приручили, — слетает с моих губ хриплый шепот, и я поднимаю свою девочку на руки.
РОКСОЛАНА
Ощущаю, как крепкие руки обхватывают мое тело и прижимают к горячей груди, заставляя еще ближе приникнуть к моему дьяволу. Я зарываюсь носом в сильную шею, сквозь сон улавливая насыщенный запах мелассы[3], марципана и свежесть мужского парфюма. Сглатываю и пытаюсь не поддаться вспыхнувшему желанию. Даже если я потеряю память, тело узнает этого мужчину из тысяч других.
Необузданная дикость ароматов вихрем кружит голову, и, не осознавая того, я мягко целую жилистую шею, отчего объятия Рафаэля становятся жестче, как и его дыхание.
— Опять пришел подразнить? — бормочу сонным голосом, пытаясь разомкнуть глаза после изнурительного чтения.
— Я устал, Сола, и хочу спать.
Он опускает меня на кровать, и я тут же присаживаюсь, растирая веки, но замираю, когда замечаю, что Рафаэль медленно расстегивает на себе рубашку. Усталый взгляд и измученный вид говорят мне о том, что он снова не спал. Но сейчас я эгоистично отодвигаю эти мысли на задний план, пока мои глаза нагло спускаются вслед за его ловкими пальцами, которые уже демонстративно расстегивают пряжку ремня, а затем и пуговицу на брюках, мучительно медленно утягивая бегунок молнии вниз. Твою мать, я словно попала в вязкий туман.
— Ложись спать, Сола. Я приму душ и вернусь.
— Ко м-мне? — Осипший от возбуждения голос ощутимо царапает горло.