Я повернулась к нему лицом. Его глаза были полны ужаса. Был ли это страх того, что он сделал, или того, что я сделаю, когда узнаю, что он сделал?
— Что это все значит?
Спросила я, не в силах скрыть тревогу за своим тоном. Он попытался подойти ко мне.
— Андрей, это не один из тех вопросов, которых можно избежать простым объятием или поцелуем. Не подходи ко мне! Чья это кровь?
Опустив голову, его плечи опустились. Он знал, что от этого никуда не деться. Он поднял руку, прижав пальцы ко лбу. Казалось, он задумался. О чем можно было думать? Раздражение начало владеть каждым сантиметром моего тела.
— Андрей!
Отрезала я. Наконец, подняв глаза, он прижался пальцами к губам. Его дыхание стало учащаться и я могла видеть, как его грудь вздымается вверх и вниз.
— Все вышло из-под контроля. Сегодня.
Я задохнулась, поднеся руку ко рту. Глядя ему в глаза, я хотела, чтобы он это сказал, разъяснил.
— Ты кого-то убил?
— Нет.
Я не могла перестать смотреть на него в страхе, в шоке. Он стоял там, мой Андрей, человек, которого я полюбила и узнала, но он был весь в крови и просил меня понять. Я начала чувствовать тошноту и головокружение. Отойдя на несколько шагов, я прислонилась к раковине. Сжав рукой край гранитной столешницы, а другую прижав к животу, я посмотрела на пол. Я посмотрела на его рубашку у моей ноги. Она была покрыта таким количеством крови, кровью другого человека. Он мог быть чьим-то мужем, отцом, дядей, чьим-то сыном или братом.
Слезы начали течь по моим щекам. Я начала рыдать, сочувствуя человеку, которого не знала, но я чувствовала горечь его утраты, утраты его семьи. Не выдержав, я побежала в туалет. Как только я открыл крышку, меня вырвало.
Андрей был рядом со мной, потирая рукой мою спину.
— Нет! Отойди от меня!
Я оттолкнула его рукой, меня продолжило рвать. Слезы полились из моих глаз. Как только я закончила, я положил голову на руку, которая была обернута вокруг сиденья унитаза. Через несколько секунд, мне удалось встать и подойти к раковине. Андрей стоял прислонившись к стене, отчаянно глядя на меня. Дважды прополоскав рот, я ворвалась в спальню.
Я не могла даже смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы оставаться с ним в одной комнате. Я подошла к ящику, который, как он сказал, был моим и одним махом схватила всю свою одежду, швыряя ее на кровать. Вернувшись, я открыла второй и третий ящики и сделал то же самое.
Андрей подошел ко мне и взял меня за запястье. Отойдя, я прошла мимо него и направилась к шкафу. Я заметила свой маленький чемодан и откатила его в спальню. Когда я вернулась, Андрей складывал мою одежду обратно в ящики.
— Не смей!
— Ты никуда не пойдешь, Полина. Я не позволю тебе. Пожалуйста, ты должна поговорить со мной. Позволь мне объяснить все.
— Я устала от этого! Я так больше не могу: поздние ночи, твоя вторая жизнь. Я люблю…
Слезы снова начали брать верх и я чуть не расплакалась. Я даже не была уверена, что меня сейчас можно понять.
— Я так тебя люблю и мне будет больно уходить, но я должна сделать так, как считаю нужным.
Он подбежал ко мне, держась на расстоянии, не уверенный, готова ли я к тому, что он прикоснется ко мне. Его глаза были потеряны и растеряны.
— Пожалуйста, Полина, не оставляй меня. Я знаю, что облажался… У меня не было выбора, Пожалуйста, ты единственный человек, ради которого я живу.
Его голос сорвался на последних словах.
— Теперь у меня есть большая ответственность, о которой нужно заботиться и думать. Это намного больше, чем мы оба и я не готова это терпеть.
Сказала я, махнув рукой на его окровавленную рубашку.
Глядя на свою рубашку, он снова посмотрел на меня.
— Ты мне нужна.
— Кто-то еще нуждается во мне больше.
Сказала я, прижимая руки к животу.
Тридцать вторая глава
Он посмотрел на мои руки, снова посмотрел мне в глаза, а потом снова на мои руки. Его голова слегка наклонена в сторону. Через несколько секунд он спохватился и ахнув, сделал шаг назад. Медленно его взгляд снова встретился с моим. Слезы начинают щипать глаза.
— Т-ты беременна? Он потрясенно задал этот вопрос. Не сказав ему ни слова, я просто кивнула. Это было не то, как я ожидала сказать ему, это было не то, как я хотела сказать ему. И все же мы были там. Раньше я боялась его реакции, теперь моим самым большим страхом было узнать, что мне придется делать это в одиночку, потому что я не позволю своему ребенку расти в такой среде.