— Да будет по-вашему: простая присяга на верность!
Вильгельм кивнул, соглашаясь, и произнес, будто ничего особенного не случилось:
— Завтра и закончим это. Больше не будет причин держать вас здесь.
Вскоре после освобождения Ги герцогиня родила третьего ребенка. Затерявшись в покрывалах огромной кровати, Матильда задумчиво поглаживала свою щеку, едва обращая внимание на свою вторую дочь, так похожую на нее. Ей хотелось родить второго сына, повторившего бы в своих чертах милорда Роберта: смуглого, крепкого и настолько горячего, что он лупил бы своими маленькими кулачками воспитателей, если они осмеливались ему возражать. Она обиженно взглянула на ни в чем не повинную малютку и решила:
— Я посвящу ее святой церкви!
— Хорошая мысль, — поддакнул Вильгельм.
Ему показали младенца, завернутого в пеленки, глаза отца довольно равнодушно остановились на крошечном личике и вдруг засверкали, он рассмеялся:
— Боже, да это вылитая ты, Матильда!
— Роберт был более крупным ребенком, — только и услышал он в ответ.
Через год у Нормандца родился сын, и уж тогда были и празднества, и двор почти неделю день и ночь бодрствовал, пока Матильда лежала, тихонько напевая над новорожденным, и мечтала о его будущем. Дитя не было крепким, оно отчаянно обливалось слезами, иногда по нескольку часов подряд, и ни четки, ни веточка омелы не предотвращали случавшихся с ним время от времени припадков. Врачи не отходили далеко от милорда Ричарда, а Матильда, казалось, все время прислушивалась, не доносится ли до нее слабый звук его плача. Милорд Ричард долгие месяцы подряд поглощал все внимание матери, поэтому ее мало волновали герцогские лучники, но еще меньше — известия о тайных делах короля Генриха. А мужа, кроме этого, не интересовало ничего.
Стало известно, что Генрих и Анжуйский Молот еще раз соединили руки в альянсе против Нормандца. Снова собиралось огромное войско, опять строились планы по разграблению герцогства, и опять, как несколько лет назад, Вильгельм созвал своих рыцарей и готовился защищать свою страну.
Ожидали, что французские и анжуйские войска перейдут границу в разгар весны пятьдесят восьмого года, это было время, наиболее подходящее для битвы. Но король Генрих, зная о приготовлениях своего вассала, применил собственную хитрость и несколько месяцев пережидал.
— Он ждет, когда я распущу войска, — понял Вильгельм после трех месяцев ожидания. — Да будет так!
Посеяв смятение среди советников, он и в самом деле кое-где распустил свои отряды, оставив около себя лишь малые силы.
Люди, которые раньше ворчали, что содержать огромную армию бездельников дорого, теперь только качали головами над этим опрометчивым поступком.
— Когда король Генрих войдет в Нормандию, на что мы можем надеяться, если половина нашего войска распущена? — волновался де Гурне…
Вильгельм разложил свои чертежи на столе; оказалось, это довольно примитивно выполненные карты его герцогства.
— Чем это может нам помочь? — продолжал бурчать граф.
— Дружище Хью! Известно, что король со всем войском хочет пройти через Йесм и ударить севернее Байе, вот здесь. — Герцог ткнул пальцем в карту.
— Да уж, известно, — фыркнул де Гурне. — Он больше никогда не рискнет разделить свои войска, идя против нас. Если тот француз, которого мы захватили, не врет, то Генрих собирается свернуть к востоку от Байе, чтобы разорить Оже. И что тогда?
Герцог заставил его взглянуть на карту.
— Я могу ударить по нему здесь, вот здесь и даже вон там.
— Опять будем играть в те же игры? — поинтересовался граф Роберт Ю. — Он снова должен идти вперед, не встречая отпора? Ведь хлеба на корню, он нанесет огромный ущерб.
Мортен зевнул во весь рот.
— Брось, мы разобьем его раньше этого! Ты где укроешься, Вильгельм?
— Здесь, в моем родном городе.
Все склонились над картой и увидели, что палец герцога остановился на Фале, городе, где он родился.
Де Гурне в задумчивости почесал нос.
— Хорошо… Но он обойдет вас с запада, если захватит Байе.
— Я окажусь между ним и Оже.
— Если он собирается дойти до Оже, то должен перейти Орн и Див, — рассуждал де Гурне. — Так, Орн… здесь не устроишь засаду. Теперь посмотрим Див… — Он замолчал и бросил проницательный взгляд на Вильгельма. — Ха, так вы, сеньор, рассчитываете взять его у Варавилльского брода?