— Похоже, для нее это было в порядке вещей, — пожал плечами Владислав. — Она всегда была такой. Екатерине нравилось быть в центре внимания, она просто обожала быть первой везде. Поэтому она не могла устоять перед возможностью привлекать к себе внимание даже тогда, когда это было совершенно неуместно. Я помню, как она кокетничала и смеялась, когда отец был рядом. Ее ничто не могло остановить. А один раз в нашем доме собралось несколько моих приятелей по университету, отец тогда был в отъезде. Так вот, Екатерина подошла ко мне, пристально посмотрела мне прямо в глаза и тихо сказала: «Ах, Влад, ты просто вылитый отец, только лет на тридцать моложе». Представляешь, Таня? — с горечью и возмущением проговорил Владислав.
— Это действительно… хм… странно по меньшей мере, — заметила я. — Екатерина что же, не осознавала, что это выглядит оскорбительно для тебя? Да и для твоего отца тоже.
— Похоже, что нет, — вздохнул Владислав.
— Как ты с этим справлялся, Влад? — спросила я.
— Я просто старался игнорировать ее. А сейчас я не могу не думать о том, что Екатерина может быть одной из первых подозреваемых в причастности к его смерти. И дело не только в том, что Екатерина старается завести в доме свои порядки. Просто Екатерина ведь по закону может выиграть от смерти моего отца очень многое, практически все, — сказал Владислав.
— Время покажет. Необходимо выяснить, что сказано в завещании, и отталкиваться только от конкретных фактов, — сказала я.
— Да, завещание, завещание, — пробормотал Владислав. — Ты знаешь, Таня, ведь мой отец сто раз его переделывал.
— Даже так? — удивилась я.
— Да, в том-то и дело! Отцу вообще нравилось играть с окружающими его людьми в кошки-мышки, — сказал Владислав.
— Это как же? — я сделала удивленное лицо.
— А вот так! Он запросто мог сказать одну вещь, а сделать совсем другое. Нет, он не нарушал данное однажды слово, не обманывал. Он просто иногда подшучивал над своими знакомыми, только и всего. Но частенько его, казалось бы, на первый взгляд безобидные шуточки на самом деле были довольно болезненными. Как-то раз отец в ответ на просьбу одного своего приятеля уступить ему часть ценных бумаг просто взял и продал их другому — кстати, это был их общий знакомый, — сказал Владислав.
— Ну тогда я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что у твоего отца в предпринимательском пространстве были враги, — сказала я.
— Ты, Таня, не совсем права, — покачал головой Владислав.
— То есть? Поясни, — попросила я.
— Да, отец был мастером манипуляций, это так. Я помню, как он смеялся, когда кто-то попадался на его уловки. Но дело в том, что тот знакомый, который становился предметом шуток отца, сам давал повод так с ним поступать. И отец всегда повторял, что это просто игра и что нужно уметь смеяться над собой. Кроме того, все осмеянные не держали на него зла и не обижались по-настоящему, потому что почти сразу же отец очень хорошо компенсировал им все неудобства. Правда, в самом начале они могли и разругаться не на шутку, но всегда все кончалось миром.
«Ну это еще необходимо будет проверить, — подумала я. — Вряд ли все осмеянные могли позабыть, как над ними шутили».
— Так вот, я ведь не договорил насчет завещания. — Владислав вновь вернулся к этой теме. — Я уже сказал, что отец много-много раз переписывал завещание, что-то в нем дополнял, что-то, наоборот, вычеркивал. Но, заметь, ни разу никому из нас он так и не сообщил ничего определенного. А ведь он мог это сделать. Но нет. И мы так и не знаем хотя бы примерно, хотя бы приблизительно, что написано в завещании. А тут еще эта «любовь всей его жизни»!
Владислав прошелся по комнате, продолжая негодовать по поводу поведения Екатерины.
— Влад, послушай. Может быть, тебе не стоит так переживать из-за нее? По крайней мере, сейчас. У тебя ведь сегодня тяжелый день, поэтому забудь на время о ней, — посоветовала я.
— Да, день предстоит нелегкий, что и говорить, — согласился со мной Владислав. — Ведь, помимо Екатерины, мне предстоит выдержать еще и своих «дорогих и горячо любимых» родственничков, а это та еще задача.
— Кстати, Влад, может быть, ты мне расскажешь о них? — спросила я.
— Таня, видишь ли, в чем дело. Родственников у меня на самом деле не так уж и много. Но это такие экземпляры, что рассказывать о них можно очень долго. Почти у каждого из них были претензии к моему отцу, а некоторые его даже ненавидели и, естественно, жаждали его кончины. Поэтому боюсь, что мой рассказ о них затянется на неопределенно долгое время. А так мы можем опоздать и на церемонию отпевания, и на прощание. Поэтому я предлагаю продолжить разговор после поминок. Тем более что родственники ни за что не покинут наш дом, пока не будет оглашено завещание, — сказал Владислав.