Во время отпевания я внимательно смотрела на собравшихся. В центре моего внимания оказалась молодая высокая и эффектная брюнетка. Она была одета в элегантный костюм из черного шелка, который подчеркивал изгибы ее фигуры. На голове у брюнетки была кокетливая шляпка с черной сеточкой вуали, которая придавала ей вид, казалось бы, не соответствующий обстановке. Женщина смотрела прямо перед собой в одну точку. Временами она окидывала присутствующих недовольным и высокомерным взглядом, а потом демонстративно подносила к глазам маленький кружевной платочек, хотя в ее глазах не было даже намека на слезы. Я сразу поняла, что это была Екатерина, вдова Владимира Григорьевича Новоявленского, и даже не потому, что по возрасту она была гораздо моложе всех женщин. Она держалась так, как будто уже сейчас чувствовала себя хозяйкой.
Чуть поодаль от Екатерины стояла женщина среднего возраста с простым лицом с невыразительными чертами. На ней был мешковатый, плохо сидевший костюм лилового цвета. Она с тревогой смотрела по сторонам, как будто бы чего-то опасалась. Я так и не могла сообразить, кто бы это мог быть. Возможно, это была какая-то близкая подруга Екатерины, поскольку она стояла практически рядом. А может быть, женщина была кем-то из семьи Екатерины и пришла сюда, чтобы поддержать ее в трудный момент.
По другую сторону у гроба усопшего стояли две пары. В одной из них меланхолического вида мужчина о чем-то шептался с женщиной. И мужчина, и женщина были в брючных костюмах темного цвета, отчего из-за почти одинакового роста и коротких стрижек казались близнецами. Женщина периодически нервно заламывала руки, а ее взгляд то и дело метался по сторонам, как будто бы она искала кого-то или что-то. Я почувствовала, что между ними есть что-то такое, что они стараются скрыть.
Во второй паре женщина маленького роста и со складной изящной фигуркой тихо плакала, слезы катились по ее бледным щекам, и временами она не могла сдержать горькие всхлипы. В это время некоторые из собравшихся косились на нее. Но она продолжала плакать, не обращая на присутствующих никакого внимания. Было видно, что женщина сильно переживает утрату, только вот мужчина рядом с ней скептически посматривал на нее и отворачивался в сторону.
Остальная публика вела себя так, как это обычно и происходит на таких траурных церемониях: все сосредоточенно смотрели перед собой. Из-за темного цвета одежды они казались одной монолитной и безликой массой.
Владислав, стоя рядом с гробом, выглядел подавленным. Он, казалось, не замечал никого из присутствующих. Он какое-то время побыл рядом с отцом, а затем наклонился и поцеловал его в лоб, прощаясь навсегда. Это было трогательное и вместе с тем горькое мгновение.
После этого прощания Владислав отошел в сторону, а затем подошел к какому-то мужчине с траурной повязкой на рукаве. Я заметила, как Владислав и мужчина начали о чем-то разговаривать. Владислав выглядел уверенным, но печаль из глаз никуда не исчезла. Что ж, пройдет еще немало времени, прежде чем боль утраты начнет постепенно стихать.
Мне показалось, что Владислав что-то задумал. На самом деле: мужчина с повязкой, должно быть, является распорядителем на похоронах. Как бы здесь сейчас не произошел инцидент, о котором предупреждала бабушка Владислава. Елизавета Аркадьевна просила внука быть мудрым и не поддаваться на провокации Екатерины. Правда, вдовы поблизости не было, она осталась стоять у гроба супруга.
Я решила подойти к мужчинам, чтобы быть в курсе происходящего. Как раз в тот момент, когда я была рядом, мужчина сказал, обращаясь к Владиславу:
— Уважаемый Владислав Владимирович, примите мои соболезнования по поводу постигшего вас горя. Я от души сочувствую вам. Но поймите, пожалуйста, я не могу выполнить вашу просьбу, потому что иначе мы выбьемся из графика, просто будет нарушен весь хронометраж.
— Нет, это вы поймите, — решительным тоном начал Владислав, и его взгляд стал стальным. — Потому что я вижу, что вы или не понимаете, или не хотите понять. Впрочем, это и не столь важно. Просто послушайте меня внимательно, второй раз я повторять не намерен. Запомните, что все траурные мероприятия оплачиваю лично я.
— Но… Екатерина Леонидовна… она сказала, что…
— Вы, кажется, меня так и не поняли, — покачал головой Владислав. — Впрочем, ладно, как хотите. Екатерина Леонидовна живет на деньги моего отца. Вернее, на то, что у нее осталось, потому что в наследство она еще не вступила. И вступит еще очень не скоро, если ей вообще хоть что-то достанется, в чем я совершенно не уверен. Так вот, вы не можете заключить со вдовой моего отца официальный договор по причине, суть которой я вам только что объяснил. А это означает, что и свои выплаты вы тоже не сможете получить, потому что я тут же свяжусь со своим адвокатом. Если вы хотите долго и нудно доказывать свои права в судах, то ради бога. Нет, я серьезно говорю, что если вы будете пытаться нарушить правила, то вы тогда вообще ничего не получите.