– Ты снова влезла в авантюру? – осуждающе покачал головой Якимчук. – Как трезвомыслящий Олег мог тебе это позволить?
– Петр Николаевич, это должно остаться между нами. Мы ведь друзья? Не вздумайте позвонить и рассказать о моей просьбе Олегу! – восклицаю я и обещаю: – В следующий раз я расскажу вам об этом деле более детально.
– Уговорила, – вздохнул Якимчук. – Что делать, если я к тебе неравнодушен и как старый осел иду на поводу?
– Ослы – очень упрямые животные, – напоминаю я.
– Упрямые, но глупые.
– Нарываетесь на комплимент?
– Иди уже! – шутливо гонит меня Якимчук. – Если станет что-нибудь известно, я позвоню.
17
Я наметила на вечер две встречи с людьми, которые были довольно близки с членами «Союза ПП». Один из них – личность весьма любопытная, старший брат Василия Пархоменко, Виталий. Василия, даже несмотря на его специфическую работу, родители и друзья считали положительным. Брат же был полной его противоположностью. Проучившись три года в политехническом институте, спортсмен Виталий неожиданно ввязался в драку и избил противника до полусмерти, некоторое время тот даже находился в критическом состоянии. Состоялся суд. Виталий получил пять лет строгого режима и отсидел от звонка до звонка. Освободившись, он перебивался случайными заработками, ремонтировал мобильные телефоны, телевизоры, компьютеры: это свидетельствовало о том, что с техникой он на «ты». Виталий якшался с темными личностями – отсидка определила круг его знакомых. Жил он у своей любовницы, которая, как и Виталий, была неравнодушна к спиртному; но на самое дно они пока что не опустились.
С Виталием неожиданно сблизился Владимир Прокопчук, которого друзья с чувством собственного превосходства называли Вовиком. Тот, как и Василий, был паршивой овцой в семье, хоть и был старшим, а не младшим братом. Вовик окончил медицинский, но ничего не смог добиться в жизни и понемногу спивался, в отличие от младшего брата Михаила, успешного ученого и преподавателя. Возможно, страсть к спиртному и нереализованность и сблизили Вовика с Виталием.
Я предположила, что во время очередной попойки Владимир Прокопчук проговорился Виталию о том, что случилось возле полузатопленной церкви, и тот решил этим воспользоваться. Версия была очень хлипкой. Зачем Виталию организовывать эти убийства? Ведь он ничего от них не выигрывал. Желание отомстить, показать свое превосходство, покрасоваться? Неужели Виталий так сильно ненавидел своего брата, что убил его? Но, не имея другой версии, я пока что разрабатывала эту.
Можно, конечно, рассказать об этих таинственных смертях следователю Якимчуку, и тот, безусловно, добился бы от прокуратуры, чтобы было назначено официальное расследование. Но тогда я вынуждена буду рассказать и о событиях десятилетней давности, а я ведь дала слово и не могу его нарушить. У человека должны быть моральные принципы, установки, составляющие его суть, стержень, и такой стержень для меня – это верность своему слову. Я прекрасно понимаю, что, утаивая информацию, совершаю преступление и в случае чего меня ожидают крупные неприятности, но не могу нарушить данное обещание.
Дом, где жил Виталий с любовницей Ниной, находился в Дарницком районе, возле станции метро «Черниговская». Здесь был целый квартал старых двухэтажных домов, построенных сразу после войны пленными немцами. Постепенно его расселяли, чтобы снести дома, а затем в них волшебным образом появлялись новые жильцы и все начиналось опять.
Я осторожно еду по улочке, где дорогу не ремонтировали, наверное, еще со времен застройки. Навигатор показывает, что я возле дома, который мне нужен. Захожу в здание. На первом этаже – допотопные деревянные двери. Вот номер квартиры, которую я ищу. На мой звонок выходит женщина в халате с глубоким декольте, демонстрируя свое главное украшение. С остальным у нее явно не сложилось. Волосы, выкрашенные в ярко-рыжий цвет, слишком уж жиденькие. Наверное, это и есть сожительница Виталия Нина.
– Чего тебе? – спрашивает она.
– Мне нужно поговорить с Виталием Пархоменко…
Не успела я закончить предложение, как женщина в халате сердито крикнула:
– Еще чего? Уже в дом ко мне являешься! – В ее глазах зажегся воинственный огонь. Судя по принятой ею позе, она готовилась в меня вцепиться.
– Я частный детектив и хочу поговорить об обстоятельствах смерти его брата.
Женщина замерла, видимо переваривая услышанное, а после того, как я показала ей свое удостоверение, и вовсе сникла.