– Виталия нет дома.
– А когда он придет?
– А бог его знает. – В ее голосе послышались тоска и безысходность.
– Вы с ним поссорились?
– Лахудра одна на него глаз положила, сотрудница. Мне об этом доложили. Вот я и устроила Витальке вчера вечером нахлобучку, а он разозлился и ушел. Я к нему на мобильный позвонила, он сказал, что переночует у родителей. А где он на самом деле, один Бог ведает.
– Вы не дадите мне номер его мобильного телефона? И воды – пить очень хочется.
Номер Виталия мне уже известен благодаря его родителям, но я хочу попасть в квартиру и поговорить с его сожительницей более обстоятельно. Она была в расстроенных чувствах и, судя по запаху изо рта, лечила нервы крепкими напитками. В таком состоянии далеко не каждый способен контролировать свою речь. Может, она и расскажет мне что-нибудь интересное?
Нина провела меня на кухню. Там на столе стояла бутылка водки, рядом с ней – рюмка. На одной тарелке лежала нарезанная копченая колбаса, на другой – соленая капуста, заправленная душистым подсолнечным маслом. Напротив стояла фотография мужчины в рамочке. Перед ней была еще одна, полная рюмка водки.
– Поддержишь компанию? – Нина кивнула на бутылку.
– К сожалению, не могу – я за рулем.
– Жаль… У меня на душе тошно, а одной пить не хочется.
– А вот от чая не откажусь, – добавила я.
– Садись! Сейчас организуем! – обрадовалась Нина.
Она поставила на газовую плиту чайник, усадила меня на стул напротив себя, перед этим убрав фотографию мужчины со стола на холодильник, и придвинула ко мне рюмку водки.
– Не могу: я за рулем! – снова говорю я.
– Пригуби хоть для виду, поддержи компанию! – просит Нина и поднимает свою рюмку. – Вон и Виталька не пьет. – Она кивнула на фотографию.
Делать нечего, чокаюсь с ней и даже подношу рюмку к губам, но тут же возвращаю ее на стол. Нина начала горестный рассказ о своей горемычной жизни с Виталием, для которого она старалась сделать все, а он, свинья неблагодарная, на каждую юбку заглядывается. Слушаю, не перебиваю, хоть мне и неинтересно, – даю женщине возможность выговориться и жду паузу в ее рассказе.
– А как он отреагировал на известие о гибели брата? – осторожно пытаюсь перевести разговор на интересующую меня тему.
– Как? Опечалился, загрустил. В тот вечер литр выпил. Никогда еще не видела его таким пьяным.
– Наверное, он был дружен с братом?
– При мне они лишь раз встречались: Василию что-то понадобилось от Витальки; только тогда я его и увидела. Василий от брата нос воротил, ведь Виталька сидел; видимо, младший брат не хотел якшаться с тюремщиком. А сам-то в трупах копошился. Я бы ни за что с ним спать не стала, сколько бы он руки после трупов ни мыл!
– Что именно понадобилось Василию от Виталия? Когда это было?
– Не помню, – пожала плечами Нина. – Где-то с месяц тому назад.
– А его друг, Вовик, Владимир Прокопчук, часто сюда приходил?
– Виталька несколько раз упоминал о нем в разговоре, не помню, в связи с чем, а своих собутыльников он сюда не приводил, хоть я и не запрещала, наоборот, говорила, что дома лучше и дешевле. Но Виталий все делает как хочет, меня не слушает.
Сколько я ни расспрашивала Нину, но ничего интересного так и не узнала, разве что составила для себя психологический портрет Виталия. Человеком он был скрытным, скупым на слова, а еще очень обидчивым и злопамятным. Руки у него золотые, все что угодно починит и придумает, чем заменить недостающую деталь. Когда пьет, головы не теряет, все помнит. На памяти Нины он лишь раз сильно напился – когда от отца узнал о смерти брата. Отношения с родителями после гибели Василия улучшились.
Все это вписывалось в мою версию: такому технарю, как Виталий Пархоменко, подготовить взрыв на даче – раз плюнуть. Денис вполне мог впустить его в дом… Надо бы найти возможность просмотреть записи с камеры наблюдения в вестибюле, сделанные в день смерти Плуженко. У Виталия вполне мог оказаться мобильный телефон брата – например, там обнаружилась неисправность и Василий попросил его отремонтировать. Не исключено, что скрытный Виталий встречался с братом чаще, Нина об этом просто не знала. И колокольный звон Пархоменко-старший мог обставить как никто другой. Следовало присмотреться к нему повнимательнее.
Прождав минут сорок (за это время бутылка водки, из которой во время своего рассказа частенько причащалась Нина, опустела на две трети), я поинтересовалась:
– Почему бы вам самой не позвонить Виталию и не спросить, где он, почему не возвращается?