– Почему ты не хочешь рассказать о том, что тебя тревожит? Ты мне не доверяешь? – обиженно произнесла Люда.
– Ты и наш ребенок – самые родные для меня люди, и от вас у меня нет тайн. Но поверь мне, если я чего-то недоговариваю, значит, так нужно. Когда все закончится, я все тебе расскажу!
– Обещаешь?
– Да, любимая.
– Сегодня суббота. Давай съездим в загородный дом к моим родителям, поплаваем в бассейне. Обещают жаркую погоду. Август на исходе, и о солнечных днях мы скоро будем вспоминать с ностальгией. Сегодня надо обязательно вырваться на природу!
Поездки к родителям жены всякий раз напрягали Лазаря. Всеволод Иванович пренебрежительно относился к профессии зятя, считая, что зарабатывать деньги нужно, занимаясь бизнесом, когда на тебя работают другие, а не «ковыряясь в заднице и тому подобных местах», как он однажды выразился. Лазарь, едва сдерживаясь, пояснил, что он не проктолог, а уролог, и лечит совсем другие заболевания, на что тесть, прекрасно знавший его специальность, ехидно рассмеялся. Во время этих встреч Всеволод Иванович любил хвастаться, превозносить себя и своего сына, которого готовил себе на смену, всякий раз подчеркивая собственное превосходство и ничтожность возможностей Лазаря. В то же время, когда зять однажды попросил у него денег, чтобы открыть собственную клинику, отец Людмилы потребовал у него бизнес-план и расчет, когда тот сможет вернуть долг. Лазарь нанял специалистов, и те помогли ему создать бизнес-проект, но Всеволод Иванович остался им недоволен.
– Мне проще подарить вам деньги на новую машину или еще на что-нибудь, что вам необходимо, чем извлекать такую сумму из бизнеса. Твои цифры меня не впечатлили, у меня деньги гораздо веселее вертятся!
Пионтковскому совершенно не хотелось ехать к тестю в его хоромы, где он все время чувствовал себя в напряжении. Родители подарили Лазарю свою дачу, которая находилась в живописном месте – на Генеральских озерах по Житомирской трассе, и сами лишь изредка наведывались туда, всякий раз предварительно ставя сына в известность. Конечно, она не шла ни в какое сравнение с поместьем тестя: со зданием, снабженным огромными парадными лестницами, с целым парком, с открытым и закрытым бассейнами, но зато была своя собственная. На шести сотках стоял полутораэтажный домик с мансардой, обложенный сайдингом, были разбиты газоны и росло несколько фруктовых деревьев. Лазарь платил пенсионеру-соседу, чтобы тот косил траву и ухаживал за садом.
– Ты права, – сказал Пионтковский жене. – Но давай лучше поедем на нашу дачу!
Люда попыталась уговорить мужа поехать к ее родителям, те соскучились по внуку, но Лазарь настоял на своем.
Пока жена была в ванной комнате, он позвонил Олегу и рассказал ему о своем намерении поехать на дачу и где она находится.
– Газа на даче нет, – сказал Лазарь в заключение, чем уколол Олега, который и без того не мог простить себе смерть Василия Пархоменко.
– Спасибо, что предупредили. – Олег был лаконичен. – Вас будут сопровождать от дома до дачи. Через сорок минут охрана будет стоять у вашего подъезда. На даче охранники будут находиться рядом, в автомобиле, и наблюдать за вами издали, если у вас не будет других пожеланий.
– Хорошо. Пусть действуют незаметно, а то моя жена уже волнуется. Сегодня хорошая погода. Мы пойдем на общий пляж (там рядом озеро). Пусть охранники возьмут с собой плавки, чтобы не слишком бросаться в глаза.
– Не волнуйтесь, они знают, как себя вести.
Отключив телефон, Лазарь с тревогой подумал: «Не допускаю ли я ошибки? Может, лучше все же поехать к тестю, где все под охраной и чужие не ходят?» Но что сделано, то сделано. Лазарь решил не менять планов.
По дороге на дачу он то и дело пытался определить, какой из едущих позади автомобилей его сопровождает, но понял это, только когда въезжал на территорию дачного кооператива: охрана была в серой «мазде».
Ярко светило солнце, и в кооперативе было полно дачников. Тянуло дымком, чувствовался запах шашлыка. Было шумно и весело, и Лазарь почувствовал, что тревога, последнее время сжимавшая его сердце, отступила. Ему приятно было пройтись босиком по недавно скошенной траве, вдохнуть свежий воздух – лес начинался сразу за оградой, сетчатым забором. Лазарь даже специально сделал калитку, чтобы в сезон ходить за лесными ягодами и грибами. Сейчас же глухой лес внушал ему тревогу. Лазарь дошел до калитки и убедился, что она закрыта на замок. Вдруг ветви растущей напротив огромной ели зашевелились, и Пионтковский настороженно застыл.