Я понимала сумбурность своей версии, связанной с мистикой. Но что еще я могла подумать? Если мое предположение о том, что Геннадий Пимоненко инсценировал собственную смерть, верно, возникает вопрос: как мог нормальный человек вдруг стать преступником, убить своих приятелей, жену, полностью изменить свою жизнь? Он внезапно обезумел? Но психически больной человек не будет так тщательно подготавливать убийства.
Якимчук вначале скептически отнесся к моей версии, однако затем, когда стал вплотную заниматься этим делом, изменил свое мнение. Патологоанатом Василий Пархоменко выписал в больнице справку о смерти Пимоненко, в которой указал ее причину – «сердечная недостаточность», а в журнале отметил, что справку получила жена Геннадия Пимоненко – Екатерина. Но ведь соседка утверждала, что Екатерина до последних дней жизни не знала о смерти мужа и в Киев за его телом не приезжала. Она общалась с Геннадием по электронной почте и ожидала, что он приедет, живой и здоровый. Никто не приходил с этой справкой в административный центр предоставления услуг, чтобы получить свидетельство о смерти, которое требуется для захоронения и получения социальной помощи на похороны.
По всему выходило, что смерть Геннадия Пимоненко удостоверялась только выданной справкой. Было неизвестно, куда подевалось его тело. С другой стороны, опрошенная оперативниками врач, дежурившая в тот день, была уверена, что Пимоненко мертв, а высказанное предположение об инсценировке его смерти вызвало у нее скептическую улыбку. Однако эксперт-криминалист, специалист по токсикологии, подтвердил, что с помощью определенных средств можно ввести человека в состояние мнимой смерти. Например, жрецы вуду на Гаити успешно используют тетродотоксин, превращая людей в зомби, живых мертвецов. Однако это очень сложный процесс, его способен провести только специалист – это ведь не то же самое, что переписать кулинарный рецепт.
Якимчук оказался в затруднительном положении, ведь для того, чтобы во время досудебного расследования объявить подозреваемого Геннадия Пимоненко в розыск, надо предоставить прокурору улики совершенного правонарушения, а еще предварительно доказать, что он жив. Таких улик не было, лишь мои догадки. Вот если бы имелись свидетельства того, что Пимоненко видели после его мнимой смерти… Но таких свидетельств тоже нет.
Переписка, которую вела убитая Катя со своим мужем-«покойником» по электронной почте, не может служить доказательством того, что он жив. Ведь писать ей мог сам убийца, каким-то образом узнавший пароль электронной почты. Большие надежды Якимчук возлагал на генетический анализ нескольких волосинок, найденных на подушке в спальне Екатерины Пимоненко. Для сравнения взяли биоматериал у дочери.
Однако я была настроена пессимистично. Если найденные волосы в самом деле принадлежат Геннадию Пимоненко, то выходило, что поздно вечером он приехал домой, переночевал, а на следующий день зарезал свою жену, уведя ее за пределы дома.
У меня даже мурашки пробежали по коже, когда я представила, каким чудовищем нужно быть, чтобы, спокойно проведя ночь с женой, матерью своего ребенка, возможно, даже обнимая, целуя ее, приговорить ее к ритуальному убийству! Хотя, может быть, Екатерина изменяла мужу и найденные волосы принадлежат ее любовнику? Пока это только версии, версии, версии!
Да, похоже, Якимчук уже сам не рад, что, согласившись с моими доводами, взял в производство непростое убийство, которое произошло за четыреста километров от Киева. Теперь он был там в командировке. И еще затребовал дела о несчастных случаях с членами «Союза пяти П», основываясь исключительно на моей уверенности. В заключениях экспертов-криминалистов не было ничего, что указывало бы на насильственный характер смерти. На первый взгляд, эти случаи между собой ничем не связаны, разве что в прошлом эти люди одновременно окончили медицинский университет. У Якимчука пока что не было оснований считать, что смерть пострадавших была насильственной, и тем более объединять эти дела с убийством Кати Пимоненко.
Олег очень тревожится за мою жизнь. Он считает, что скрывающийся преступник не оставил намерения убить меня, а лишь временно затаился, выжидая удобного случая для нового покушения. Мой муж не сомневается: это будет коварный удар, нанесенный неожиданно. Я понимаю тревогу Олега: дважды на глазах нанятой им охраны хитроумно убили наших клиентов, и охранники ничего не смогли предпринять.