Второй человек был не так высок, да и не очень тонок – скорее, плотно сбит, как боксёр на пенсии. Мужчина лет сорока пяти с широким, украшенным залысинами, лбом на породистом лице. Его правильные черты не позволяли говорить ни о красоте, ни о безобразности. Единственное, что выделяло его среди остальных, стоявших рядом и поодаль, так это выражение бесконечной уверенности в правильности всего, что он делает и говорит.
«Топор» сделал шаг в его сторону, ещё больше ссутулившись, будто желая быть вровень с самоуверенным крепышом.
― Ведущий, а ты зачем спустился? Вдруг здесь ещё кто живой остался.
Тот, кого назвали «Ведущим», похлопал обеспокоенного снайпера по плечу:
― Это вряд ли. А если даже кто и выйдет с оружием – ты же рядом. А я в тебе уверен, Топор.
Снайпер на этих словах расплылся в счастливой улыбке, довольный, как пёс, которого хозяин потрепал за ухом. Максим сразу понял, кто здесь всё решает, и обратился к этому человеку в выпачканном длинном плаще:
― Послушайте, как вас, э-э… Ведущий. Я, в самом деле, шёл мимо, и решил выменять немного еды у охранников, вот у этих, с дырами в голове.
― Я тебе верю, как там тебя… Максим. Только теперь это наш грузовик, вместе со всем содержимым. А нас много, и поэтому делиться с посторонними я не намерен. С другой стороны, крепкий мужик нашему лагерю не помешает. Ты можешь пойти с нами, тогда получишь свою пайку, ― сгрудившиеся вокруг главаря люди принялись дружно кивать, соглашаясь с каждым его словом. Максим встал, отряхнулся и, вспомнив о тайнике с тушёнкой, будто нехотя, помотал головой.
― Нет, я не могу с вами. У меня времени нет. Я лучше пойду, хорошо?
«Ведущий» нахмурился:
― Хорошо, пойдёшь, но только куда я скажу. Топор!
Дуло резво вскинутой винтовки остановилось аккурат напротив Максимовой переносицы. Тот, закусив губу, кивнул:
― Всё! С вами, значит, с вами. Пойду.
― Ну, вот и славно. А теперь принимайся вместе с остальными выгружать содержимое фуры. Надо поторопиться, пока за ней вояки не вернулись.
Несколько человек ловко, по-паучьи, забрались под тент. Остальные выстроились у заднего борта прицепа и стали принимать мешки и коробки, тут же рассовывая их по огромным заплечным мешкам из яркой ткани. Самые тяжёлые мешки привязывали к складным медицинским носилкам. «Навьюченные» люди тут же принимались карабкаться на откос.
Максиму, за неимением лишнего рюкзака, взвалили на плечи тяжеленный мешок с сахаром. За спиной заскрипел несмазанной калиткой голос Топора:
― Вперёд, умник, я за тобой пойду, так что не балуй.
Потом он, видимо, решил обратиться к своему предводителю:
― Ведущий, этот последний. Что смогли – погрузили. Надо уходить, пока за грузом хозяева не вернулись.
― Прекрасно – управились за пятнадцать минут. Всё, уходим, ― Ведущий быстро, но без суеты, взобрался по склону. Ожидавшие наверху мужчины, подняли тюки и носилки с грузом, и, тяжело переставляя ноги, двинулись вслед за ним. Топор и ещё трое мужчин с ружьями замыкали колонну, шурша ботинками за спиной Макса.
Шли довольно долго, около двух часов, не раз останавливаясь для недолгого отдыха. И вот показались рыжие колонны соснового бора. Ветви сосен, как и всех деревьев на планете, пугали своей мёртвой чернотой. Они, как корявые пальцы чёрных мумий, царапали свинцовое осеннее небо.
Протоптанная тропка, петляя между мощных стволов, упиралась в металлические ворота. Высокие створки были украшены фигурками, которые, по замыслу неведомого художника-любителя, должны были напоминать известных мультяшных героев. «Когда-то здесь, наверное, детский лагерь отдыха размещался», ― без труда сообразил Максим.
Ворота распахнулись с пугающим лязгом и громыханием, и поглотили вереницу согнувшихся под тяжкой ношей людей. За бетонным забором тут же раздался восторженный клич множества голосов. Оказавшись внутри, за воротами, Максим увидел множество женщин и детей, восторженно вопящих при виде богатой добычи. От забора также доносились приветственные крики – их испускали вооружённые мужчины. Они сидели на расставленных вдоль бетонной ограды конструкциях, грубо сколоченных из досок наподобие строительных козел.
Максим с огромным облегчением сбросил под навес мешок, и, потирая взмокшую и онемевшую спину, ещё раз внимательно осмотрелся. Ну так и есть – бывший пионерлагерь: одноэтажные жилые корпуса, столовая, площадь со шпилем флагштока. Часовые вдоль забора стояли через каждые десять метров. Вооружение их поражало своим разнообразием: охотничьи ружья и карабины, автоматы армейские и короткоствольные милицейские. Один мужик деловито крутил на пальце допотопный наган, какие носили раньше сторожа-вахтёры на заводах и фабриках.
Максим улыбнулся, про себя подумав: «Они бы ещё с рогаткой часового поставили. А, похоже, не очень спокойно им тут живётся, раз забор столько народа охраняет».
Его мысли были прерваны зычным гласом Ведущего. Именно гласом, не голосом – настолько мощно звучал он над головами собравшихся, заглушая их разноголосое бормотание.
― Братья и сёстры! Все, кроме часовых, собирайтесь в храме. У меня есть несколько важных сообщений.
Народ потянулся к зелёному дощатому павильону. Максим по виду здания сообразил, что до объявления его храмом оно успешно служило актовым залом или клубом. Внезапно, Максима грубо пихнули в спину.
― А тебе что, особенное приглашение требуется?
Максим обернулся и совершенно не удивился, увидев ухмыляющегося Топора.
― Слушай, Топор, ты чего, думаешь, что сможешь меня всё время пинать? Ведущий же велел меня в живых оставить. Значит, убить меня ты не сможешь – хозяина своего побоишься. А раз так, в следующий раз я твой огромный клюв набок сверну, если ещё до меня дотронешься. Так что, впредь повежливей будь, ― сказав это, Максим пошёл догонять остальных, оставив трясущегося от бешенства Топора переваривать сказанное.
Люди плотно набились в сумрачное помещение, у одной из стен которого была устроена невысокая сцена. Задняя стенка сцены была внатяг обита белой тканью, которая прежде, по всей видимости, использовалась в качестве киноэкрана. Теперь же на её фоне раскорячилось огромное ветвистое дерево, необычной формы ствол которого, при наличии воображения, можно было сравнить очертаниями с фигурой человека. На стволе дерева умелой рукой были искусно вырезаны суровые глаза и разинутая пасть с огромными зубами. Ветви были украшены разноцветными лентами и искусственными цветами.
На сцене появился Ведущий. На этот раз он облачился в чёрный балахон до самого пола, похожий на судейскую мантию. Встав на краю сцены, он простёр руки в сторону зала, и заполнил его своим мощным, раскатистым голосом.
― Братья и сёстры! Сегодня мы вернулись со знатной добычей. Теперь у нас ещё больше еды, и предстоящей зимой нам не грозит голодная смерть. А всё почему? Не потому ли, что мы уважительно относимся к лесам, и почитаем их божественных защитников – Леших. Они устали терпеть, как неразумные люди истребляли леса, и пришли показать свою силу.
Многие думали, что они пришли, чтобы уничтожить род людской. Но я, получивший от Леших тайное знание, говорю вам – они пришли очистить его. Отныне мир будет иным, и я приведу вас на новую землю, как слуг леса и хозяев над неразумными людьми, ― на этих словах Ведущий плавно, по-дирижёрски, взмахнул руками, и по залу пронёсся восторженный хор:
― Слава Лешим, да будет Новый мир!
Ведущий ещё раз махнул руками, будто поставив знак восклицания в конце хоровой речёвки, и продолжил:
― Но не только едой благословило нас сегодня моё предвидение. С нами пришёл человек. Его имя – Максим, и отныне он становится нашим братом.
Максим поймал на себе множество взглядов и подумал: «Ну вот, попал в секту. А я, вообще-то, никакого желания становится ещё одним «братом»-идолопоклонником не изъявлял. Ну и придурки». Последняя мысль была вызвана одинаково благостным, и каким-то дурашливым, выражением лиц собравшихся. Ведущий же продолжал вещать: