ЕСЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТО, ЗНАЧИТ, ТЫ ВИДЕЛ, КАК МЫ ПОСТУПАЕМ С УБИЙЦАМИ И НАСИЛЬНИКАМИ. МЫ – ЗА ОБЩЕСТВО БУДУЩЕГО, МИР БЕЗ НАСИЛИЯ И ГОЛОДА. МЫ ЗА ВСЕОБЩЕЕ РАВЕНСТВО. КТО НЕДОСТОИН НОВОГО МИРА – БУДЕТ УНИЧТОЖЕН. КТО ГОТОВ ИЗМЕНИТЬСЯ – МОЖЕТ ПРИЙТИ К НАМ. ЕСЛИ ТЫ НЕ УСПЕЛ ПОПРОБОВАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО МЯСА, ЕСЛИ ТЫ ЗДОРОВ, ЕСЛИ СПОСОБЕН РАБОТАТЬ И ЗАЩИЩАТЬ НОВЫЙ МИР – МЫ ГОТОВЫ ПРИНЯТЬ ТЕБЯ. У НАС ЕСТЬ СЕМЕНА РАСТЕНИЙ. У НАС ЕСТЬ ЕДА, ОРУЖИЕ, ИНСТРУМЕНТЫ. У НАС ЦАРИТ СПРАВЕДЛИВОСТЬ И ЗАКОН. В ЯЩИКЕ, ПОД ЭТИМ ЩИТОМ, ТЫ НАЙДЁШЬ НАШ СИМВОЛ С НОМЕРОМ И КАРТОЙ РАСПОЛОЖЕНИЯ НАШЕЙ КОММУННЫ. ЭТОТ ЗНАК УПРОСТИТ ДОПУСК В НОВЫЙ МИР. БУДУЩЕЕ НУЖДАЕТСЯ В ТЕБЕ!
Несколько человек, прочитав надпись, тут же кинулись к ящику, о котором говорилось в воззвании. Вряд ли они сразу же пожелали броситься на поиски «Нового мира» - обычное человеческое любопытство толкнуло их пересечь площадь. Однако, не успел расторопный общинник поднять крышку железного ящика, как прогремел выстрел.
Пуля, с оглушительным звоном, ударилась о тяжёлую крышку, заставив любопытного лесопоклонника отскочить в сторону, прижав руки к груди. Раздался начальственный окрик, исполненный скрипучим, как дверная петля, голосом:
― Ста-аять! Следующая пуля влетит в любопытную башку.
Максим обернулся на крик, хотя мог бы этого не делать – орал Топор, как не трудно было догадаться. Но Максиму хотелось увидеть его лицо. Увидел. Выражение лица этого, развращённого властью над общинниками, человека сулило мало хорошего. Похоже, Топор соскучился по еженедельным экзекуциям, и решил даже в походе заявить свои права на безнаказанное убийство.
Повод он нашёл вполне убедительный – вроде как измена Лешим, Лесу, Ведущему и общине. Лезешь в ящик – значит, хочешь уйти в чужую команду. Максим, давно понял, что у лесопоклонников, как и у большинства закрытых сообществ с жёсткой иерархией, вход – рубль, а выход – два. Топор же продолжал, размахивая винтовкой, брызгать слюной:
― У кого увижу что-нибудь с серпами-ножами-молотками, отрежу сначала пальцы, а потом – голову. Па-анятна-а?
Мужики усиленно закивали, чтобы у этого психа не возникло сомнений в их понятливости. Максим тоже кивнул, поймав взгляд маленьких злобных глазок. Разумеется, он не собирался слепо исполнять приказы этого маньяка, но с приказом винтовочного дула решил пока согласиться.
Он знал, что в ближайшее время обязательно достанет из ящика заветный знак с картой. Ведь, ясно было, что если Ольга была в этом городе, и ещё жива, то она, наверняка теперь в той самой коммуне будущего. Во всяком случае, других явных следов и предположений у Максима пока не появилось.
Команда поиска расположилась в трёхэтажном кирпичном здании. Похоже, что ранее в нём была школа. Конечно, не прошлое дома привлекло общинников - не учиться грамоте они пришли. Решающим при выборе помещения для ночлега было то, что почти все стёкла в окнах уцелели. Мёрзнуть ночами вряд ли кому захочется. Устроившись на новом месте и расставив посты, мужчины встретили первую ночь в городке почти с комфортом.
Наутро все, кроме небольшого дежурного караула, отправились на поиски ценностей и продуктов. Обыскивали каждый дом, от подвала до чердака. Перебирали каждую ветошь в разорённых магазинах и складах. Всё найденное стаскивали к базовому лагерю, к бывшей школе.
Штабель из найденных вещей рос очень медленно, совсем не так, как все рассчитывали. Да и ценность найденных предметов была не так высока, как мечталось там, в коммуне, после сообщений о бое в городке. По большей части, всё, что находили общинники, уже в достаточном количестве имелось на складах в их коммуне. Брали так, чтобы хоть как-то оправдать столь продолжительную экспедицию.
А поиск и вправду затянулся. Вместо положенных трёх дней, команда рыскала по городу уже неделю. Сначала бригадир Ярослав разбил подчинённых на группы по три человека, чтобы ускорить обследование городских зданий. Но в первый же день одна из групп попала в засаду к довольно большой компании людоедов. Погибли все трое. Потом, по следам нашли логово каннибалов, и сожгли их живьём в старом сарае. Но их леденящие кровь предсмертные вопли, конечно, не вернули к жизни погибших, и частично съеденных лесопоклонников.
Ярослав, как и остальные, понимал, что эта показательная казнь, на несколько кварталов распространившая запах горелого мяса и волос, вряд ли спугнёт других каннибалов. Тем уже без разницы, от чего подыхать: от пули, огня или болезни. Им всё равно, лишь бы набить брюхо, пусть последний раз в жизни. Потому и пришлось сделать группы поиска достаточно большими, чтобы отбиться от опустившихся выродков.
Кроме вынужденной задержки, общинников сильно расстраивало качество находок. Было стойкое ощущение, что всё более-менее достойное внимания, будто выкачали из городка огромным пылесосом. Похоже, новые коммунисты борясь с моральным разложением, не забывали и о материальных богатствах. К делу военного грабежа они подошли очень скрупулезно.
Лесопоклонникам приходилось довольствоваться всякой мелочью. Чтобы хоть как-то оправдать столь продолжительную экспедицию, они не прекращали рыскать по городку. Должно же хоть что-то стоящее остаться на их долю.
Максим, как и все, ползал по сырым подвалам и пыльным чердакам, постоянно помня о ящике на центральной площади. Однако, всякий раз, когда он собирался тайком улизнуть за вожделенными табличками с картой, рядом непременно оказывался Топор. Он, с ехидной улыбочкой на тонких губах, поигрывал ремнём от винтовки, будто желая сказать: «Ну, давай! Что же ты мнёшься – дай мне повод всадить пулю тебе в затылок».
И Максим ждал другой возможности. Но дождался лишь того, что однажды Ярослав, собрав всех утром, объявил, что продолжать поиск нет никакого смысла. Он велел всем укладывать добычу в мешки, чтобы утром отправиться в обратную дорогу. Максим почувствовал себя, как человек на покатом козырьке крыши – идти вперёд скользко, тяжело и страшно, но и назад дороги нет.
Эта ночь – последняя возможность добыть карту и знак с номером, которые просто необходимы для розыска Ольги. И Максим весь день продумывал план на эту решающую ночь, внешне стараясь выглядеть беспечным и спокойным. Похоже, напускная беспечность смогла усмирить на время даже патологическую подозрительность Топора, так как в этот день его почти не было видно рядом с Максом. Видимо, он вспомнил и о других общинниках. Народу много, а глаз то всего двое.
Максим дождался темноты. Выждал, когда все уснут, и, стараясь не шуметь выскользнул из комнаты, где вповалку спали полтора десятка общинников. Чтобы не вызвать подозрений, если кто проснётся, он набил свой спальный мешок разным тряпьём. Если что, видно - в спальнике кто-то есть. Для человека, который знает, где расставлены посты по ночам, не составило труда миновать их незаметно.
Максим не рискнул выйти в ночь без оружия, но понимал, что выстрелом он обнаружит себя. Уж тогда ему не избежать кровавого шоу худосочного палача садиста. Максим уже не знал, чего ему стоит опасаться больше – засад людоедов, или расправы мстительного Топора. Решил, что лучшими союзниками в его ночном рейде будут тишина и осторожность. К счастью, ещё один союзник не заставил себя ждать – полная луна, выйдя из-за туч, щедро освещала улицы городка.
Макс, как уличный кот, без малейшего звука крался по теневой стороне улицы. Ему повезло, и на всём пути до площади, даже сонная ворона не каркнула. Добравшись до ящика, он сунул руку под крышку, схватил несколько твёрдых пластин, спрятал их за пазуху, и пошёл обратно. Дорога к базовой квартире также не была омрачена каким-либо намёком на опасность.
Успешно пробравшись в здание, и без скрипа закрыв за собой дверь комнаты, Максим медленно, но с чувством, выдохнул. Только теперь он до конца осознал, какой угрозе подверглась только что его жизнь. Успокаивая взволнованный пульс глубоким дыханием, Максим протянул руку к своему спальнику. Но, стоило ему коснуться грубой ткани, спальник сам распахнулся, и из его утробы, как в кошмарном сне, выпрыгнуло дуло дробовика, и уткнулось Максу в подбородок.