― Но так всё хорошо. А скоро будет и ещё лучше, не сомневайтесь.
Михаил ещё раз поцеловал женщину, и повёл гостей к выходу из комнаты.
― Родная, нам надо поговорить с мужиками. Если что – зови.
― Конечно, конечно, идите, ― несколько разочарованно ответила шатенка.
Закрыв дверь, Михаил полушёпотом спросил:
― Видел? Жена моя. С кровати уже два месяца не встаёт.
― А что с ней?
― Колол дрова, она носила. Проморгали приближение стаи. Огромный мастифф умудрился две доски в заборе выломать. Лена на снегу поскользнулась, а он вцепился в ногу. Я успел колуном ему башку расколоть, и жену в дом оттащить. Но рана оказалась серьёзной – до сих пор не оклемается. Вот и ждём. Забор теперь постоянно укрепляю. Машину уже присмотрел бесхозную, но рабочую. Бензинчика подсобирал. Думаю, летом, по теплу и долгому свету, уехать отсюда куда-нибудь.
― И куда собрался, если не секрет? ― поинтересовался Григорий.
― Да, не решил ещё. Будем по дороге смотреть, где глаз задержится – там и остановимся.
Максим с сомнением покачал головой.
― Думаешь, там лучше? Сейчас везде так, только вместо четвероногих, двуногие псы друг с другом грызутся.
― Но вы ведь, куда-то шли? Тоже ищете, где лучше?
― Да, как тебе сказать… Ты вот, молодец – о жене заботишься. А я со своей невестой расстался. Не по своей вине, конечно, но теперь ищу её уже почти год. Вот прослышал про некий «Новый мир» - не то секта, не то банда с идейными заморочками. Я считаю, что моя Ольга теперь там. А Гришка мне помогает. Если бы не его машина, я бы ещё далеко отсюда был, пятки стаптывал, ― рассказывая это, Максим, будто на коммерческой презентации иллюстрировал свой короткий рассказ, доставая попеременно из потайного кармана куртки маленькое фото своей невесты, и табличку с призывом идти в «Новый мир».
Внимательно изучив текст на табличке, Михаил посветлел лицом. Его глаза засияли, и он бодро воскликнул:
― О! Вот туда мы и поедем. Там люди, там порядок. А то надоело всё: тут, хоть люди и не достают, собак боятся, но эта одичавшая стая, имени, так его растак, кинологического центра – это просто кошмар наяву. Тут сам выть и гавкать начнёшь, как пёсий оборотень. Уже все, кто мог, из города сбежали. А кто не успел, или не смог – прячутся, как мы, или уже отмучились, царствие им небесное. Никому такой смерти не пожелаю.
И Максим, и Григорий, прислушиваясь к звукам беснующейся стаи за стенами, согласно закивали. Потом Максим задал, давно не дававший покоя, вопрос:
― А когда мы уйти сможем? К чему готовиться? День, два, или всего несколько часов? ― на последних словах Максим затаил дыхание, в надежде услышать желаемое.
― Ну, сегодня точно не уйдут – не надейтесь. Завтра или послезавтра, наверное, дальше двинут. Территория для охоты у них обширная – побегут её прочёсывать, жертв искать, да в помойках рыться. А добычи, похоже, всё меньше становится. Стая заметно поредела, да и псы полегчали-отощали. Но зато и во двор ещё ожесточённей рвутся – вон, доски в два слоя, а всё равно трещат.
Все ещё немного посидели, молча прислушиваясь к устрашающим звукам с улицы. Потом Михаил хлопнул себя по коленям.
― Что это я? Не ждать же нам день или два на голодный желудок, ― он встал и направился вон из комнаты. Заметив, как Максим стал доставать консервную банку из мешка, Михаил помахал рукой.
― Нет, нет, ты это спрячь. Вы – мои гости. И потом, город немаленький, есть, чем поживиться. Из-за собак сюда никто забираться не рискует. В крайнем случае – несколько залётных бродяг, но они много не утащат. А сами собаки ни двери, ни банки открывать не научились.
Вскоре, он вернулся, нагруженный рыбными и мясными консервами, пакетами сухариков, и даже выудил из кармана бело-голубую баночку сгущёнки. Максим, проглотив слюну, воскликнул:
― А ведь и, правда – не бедствуете.
Максим с Григорием дождались, пока Михаил накормит свою жену, что, впрочем, не заняло много времени. Затем мужчины приступили к трапезе. Успевали и есть, и говорить, как всегда в таких случаях. В ежедневной беготне только и остаётся время для разговора, что за совместным поглощением пищи.
В общем, пришлось задержаться у Михаила на целых два дня. Псы пытались хитрить, внушая ложное ощущение спокойствия запертым за забором людям. Иногда тишина на улице длилась часами. Но, стоило выйти за калитку, как из-за угла тут же с рыком выскакивала свора одичавших собак, мчавшихся, в надежде порвать горло тем, кому пару лет назад лизали бы руки и таскали тапочки.
Едва успев захлопнуть калитку, Максим, смахнув рукавом со лба холодную испарину, думал: «Ещё и учили их на свою голову в специальных центрах». Со стороны обрыва дорогу также «патрулировала» группа псов – не высунешься. Михаил успокаивал приятелей, говоря, что стая непременно рано или поздно уйдёт.
И на утро третьего дня это, наконец-то, произошло. Аккуратно, мелкими шажками выйдя из калитки, Максим смог дойти до мостовой, а потом, испугавшись собственной храбрости, и до соседней улицы, и ни одна собака так ниоткуда и не выскочила. На дороге под земляным склоном, также никого не было. Самое время отправляться в дорогу.
Максим собрал мужчин у дверей дома, и рассказал об уходе собак. Михаил сразу понял, к чему ведётся разговор.
― Может, подождёте с месяц, пока моей лучше не станет. Домчимся до места с ветерком, на машине.
Максим покачал головой.
― Спасибо, друг, но мне каждый пропущенный день – как иголка под ногти. А ты говоришь – месяц. Извини, но я должен идти, и прямо сейчас. И так из-за этой стаи два дня потерял, ― сказав это, Максим вопросительно взглянул на Григория. Взгляд хозяина дома тоже был полон внимания. Григорий догадался, что от него ждут какого-то решения. Минуту помявшись, видимо, рассматривая мысленно оба варианта, он твёрдо сказал:
― Нет, Миша – я тоже задерживаться не могу. Уж очень невтерпёж мне увидеть этот «Новый мир». Пойду с Максом.
Тепло попрощавшись с хозяевами, и получив в дорогу по две банки консервов, путешественники покинули гостеприимный дом. Они спустились на дорогу знакомым путём, по земляным ступеням, с осторожностью миновав капканы. Ещё раз мысленно проложив маршрут, Максим решил, что сегодня удастся прошагать километров тридцать – до темноты ещё далеко. Ободряюще хлопнув по плечу спутника, он ступил на пыльный асфальт, тут и там усыпанный кучками собачьих экскрементов.
Глава 13 Землянка
Дорога огибала город, то приближаясь к домам и заборам складов, то удаляясь от них. В какой-то момент Максим решил, что пора прощаться с разбитым асфальтом, и уходить в поле, сморщенное холмами и ложбинками, как утренняя постель. Разумеется, к такому решению его подтолкнула отнюдь не любовь к прогулкам по пересечённой местности, а нежелание водить хороводы по кольцу вокруг города.
Городские задворки везде имеют примерно одинаковый, неприглядный вид – легко запутаться в ориентирах. Максим прикинул, что самое время «срезать» путь через холмистые поля и рощи. Да, и о безопасности, признаться, он не хотел забывать – как-никак, а остался последний патрон в ружье. А люди, по-прежнему, в большинстве случаев предпочитают держаться вблизи дорог.
Но опасность пришла не со стороны человека. Более двух часов потоптав влажный луговой дёрн, мужчины поднялись на очередной холмик, и остановились отдышаться. Подъём оказался трудным – ноги скользили на грязном склоне, вынуждая не раз, падая на коленки, сползать на пару метров вниз. Но вот, наконец, и вершина, с которой открывался довольно удручающий вид.
У подножия холма пролегал корявый глинистый просёлок, упиравшийся в то, что некогда могло быть деревушкой или дачным посёлком. Максим не мог сказать, когда целая деревня превратилась в пепелище, но, почему-то, думал, что после нашествия Леших. После того, как вся жизнь покатилась кубарем под откос. И теперь с вершины холма, как на ладони было видно, что не уцелел ни один столб, и ни один сарай, лишь треснутые кирпичные печи, да скомканные металлические гаражи кое-где возвышались над кучами почерневшего мусора.