Трижды провалившись в выбоины, дважды став в коровьи лепешки и несчетное количество раз обжегшись крапивой, мужики все же вырулили с луга в сторону речки. А точнее, в сторону глубокого заболоченного оврага, к которому всей деревенской ребятне было запрещено подходить.
Дед Витя регулярно комментировал происходящее, вспоминая, как в пятьдесят восьмом как раз тут ЗИЛ утопили, когда дорогу строили. А вот там, еще когда электричества не было, вышка на плавунце поехала и рухнула…
Санька напряженно сопел, выискивая следы трактора.
Колька странно танцевал, то и дело озираясь по сторонам, прикидывая, видимо, маршрут.
А Евген думал, как всегда, о своем:
– Сань, а что, маяка в тракторе никакого разве не было? Европа ж вся ставит!
– Да был! – отчаянно взвыл хозяин Цезаря. – Так его ж пока подключишь! Тама все на ихнем, на голландском. А я вам шо, Петр Первый?
Мужики лишь покрепче стиснули зубы да тихо выругались.
Вокруг стрекотали кузнечики и квакали лягушки. Лучи фонарей резали темноту, словно черствый хлеб. Воздух наполнялся запахом прелости и свежестью реки… Следы уверенно вели их к заболоченной балке.
Где-то ближе к краю луга была явно проломлен ивняк. Потом они увидели сильно смятый рогоз…
Наконец луч прожектора осветил картину маслом. Трактор Саньки торчал носом в болотце, задрав заднюю часть в воздух, словно страус, засунувший голову в песок.
– Эх, красавец мой! – всхлипнул хозяин, хватаясь за голову.
– Ничего, Санек, – приободрил Никитич, выдохнув с облегчением. – Вроде не глубоко ушел! Сейчас вытащим, может, даже еще заведется.
– Я одного мужика знаю, – цокнул языком Колька, – среди наших, электриков! Так он хвастался, что у него все утопленники заводятся, – довольно выдал он. – Ну машины, в смысле! – уточнил плотник, увидев обалдевшие взгляды друзей.
– А как вытащим-то? – задал вполне логичный вопрос рациональный Евген.
– Как всегда, – устало вздохнул Никитич, – всей деревней. Опять придется среди ночи людей будить.
– Погоди, – снова вмешался Колька. – Давай лучше до стройки метнемся? – толкнул он в бок Никитича. – У нас там сейчас КамАЗ работает.
Майор вздохнул, понимая, что время уже перевалило за полночь и сбежать к жене под бочок все равно не получится.
А Колькин сын радостно заколотил ножками, предвкушая продолжение ночных приключений!
.
Глава 4
Серое небо медленно светлело, на востоке занималась нежная заря, а в балке под верхнедольским оврагом жизнь кипела – хоть сейчас кино снимай.
– Совсем обалдели! Поспать не дали! – рычал, почти как мотор его машины, водитель КамАЗа.
– Потом поспишь, – фыркнул Колька. – Мы ж не задаром! – он бросил многозначительный взгляд на Саньку. – А днем приехал бы, так с начальником стройки договаривались бы, а не с тобой.
Аргумент был весомым.
Водила недовольно крякнул и полез за руль.
Колька поспешно отошел, придерживая розовый рюкзачок.
Сынок его, убаюканный хаотичными движениями отца и занимающейся зарей, наконец-то уснул. И исправлять сей факт лучший плотник деревни был не намерен.
Санька прыгал вокруг торчащего под странным углом трактора.
– Надо же достать! – азартно размахивал руками он. – А то его засосет! Глубже затянет – хана мотору! ХАНА!
Он суетился, носился туда-сюда, хватался то за крюк, то за трос, то за сердце…
Евген хмурился, разглядывая следы на поле. Хоть это и было уже почти бессмысленным, но аналитик, он всегда аналитик. Боец Никитича пытался понять траекторию движения машины и сделать выводы о том, как она попала в болото…
Дед Витя мирно храпел, прислонившись к кривому пеньку и обняв свою трость, словно боевое оружие. Каждые пару минут он вскидывал бровь и громко фыркал, но ни на что не реагировал.
А Никитич…
Майор стоял с лицом человека, который уже четвертые сутки не видел жену, а сейчас точно опоздает на работу. Он смотрел на занимающийся рассвет, как на личного врага.
– Вы сейчас всю деревню разбудите к чертовой матери! – проорал он, когда КамАЗ с Колькиной стройки попробовал дернуть трактор в первый раз.
Мощный мотор грузовой машины выл, рычал, ревел, но трактор не двигался ни на сантиметр.
Майор поежился – носки давно промокли, в правом ботинке, кажется, вообще уже жила отдельная цивилизация. Где-то под ребром заныла старая травма. Вроде мелочи, а бесили жутко!
Все напряглись. Трос натянулся.
КамАЗ рычал, как раненый медведь, пытающийся сбежать в сторону рассвета, но…
Трактор не двигался.
Колька, отошедший чуть ли не на другой край луга, качал сына, Санька прыгал, Никитич скрипел зубами.