— И лавка есть, и базарные дни бывают — это мне староста рассказал, — только я не ходила никуда. Сначала в себя прийти не могла, потом ты заболела. Что-то хотела, Ксаночка?
— Хотела. Надо баб или девок местных нанять, чтобы порядок нам здесь навели. Хлам разобрали, стены побелили, мусор из углов вымели да на улицу вынесли. Хорошо бы узнать, где стекло купить можно, чтобы в рамы вставить, — я хотела было продолжить перечислять пункты запланированного, но почувствовав, как замерла моя опекунша, остановилась. — Ба, что ты?
— Ты другой очнулась, Роксана. Словно тебе не пять лет, а… Не знаю, сколько, но ты будто взрослая и хорошо знаешь, как всё делать, — голос Глафиры был тих и нерешителен.
Всё правильно. Нельзя так прямолинейно начинать жизнь перестраивать. Аккуратнее надо, хитрее. Была уже одна версия, которую Глафира приняла, вот её и придерживаюсь:
— Бабушка, я сама порой не понимаю, что говорю. Словно подсказывает мне кто-то, как нам лучше будет, — замурлыкала я и потёрлась головой о руки, что удерживали мою голову.
— Может, так и будет лучше? Правильно ты сказала, детка, что живём как на вокзале. И не уезжаем, и не обживаемся. Хватит мечтами жить. Теперь это наш дом. Какой ни есть, но дом, — вдруг решительно, словно проснувшись, заявила моя опекунша.
Последний раз потянула локон, достала откуда-то гребень и принялась расчёсывать, приглаживая волосы без боли и дерганья.
Глава 4
— Ксана, детка, проснись! — легкий поцелуй сухих губ скользнул по щеке, нежные пальцы провели по овалу лица. — Вставай, лапушка.
Глафира будила меня, а я, как назло, не могла глаза открыть. Вроде и спала хорошо, без кошмаров и ненужных воспоминаний, а вот же…
— Может позже придете? — как-то нерешительно попросила опекунша кого-то. — Видите, не проснётся никак.
— Как можно, барыня? Позже дел дома много будет, мужик опять же заругается… Да водой холодной на девчонку прысните, она и проснётся, — посоветовала какая-то баба. Явно злыдня, придумала ребёнка водой будить.
— Нет уж! — во всём, что касалось меня, бабуля была принципиально решительна. — Ступайте с богом.
Шарканье ног, недовольное ворчание, и воздух стал чище, а у меня под головой поправили подушку, подоткнули под спину шубку, служившую мне одеялом, и я вновь провалилась в сон. Проснулась от голода.
— Ба?
— Проснулась моя птичка, — тут же рядом со мной на сундук присела Глафира, помогла сесть, поцеловала в макушку, прижала к себе и замерла на секунду.
Вчера я всё же уговорила её поменяться спальными местами. Спросила, где сено для лежанки нашла, и настойчиво уговорила, чтобы она и для себя такую мягкую постель сделала.
— А кто к нам приходил? Прости, я не смогла проснуться, хоть и слышала, что ты меня будила, — потерлась я щекой о руку опекунши. Поцеловать в ответ пока не могла, но и не хотела обижать женщину холодностью.
— Так я вчера, когда за сеном ходила, попросила соседку, чтобы пришла помочь в избе убраться. Она как только со скотиной управились, так и явилась. Солнце только-только взошло. Едва ли часов шесть было. И меня, оглашенная, подняла, и тебе выспаться не дала, — ворчала бабушка, одевая на меня платье, расплетая прибранную на ночь косу, чтобы расчесать волосы и переплести заново в красивую дневную, украшенную лентой. — Обиделась, сказала, чтобы больше не звала.
— Велика потеря, — отмахнулась я. — Мы её нанимаем, а не она нас, чтобы условия диктовать. Других позовём. А что мы сегодня кушать будем?
Глафира умильно взглянула на моё заспанное лицо и заворковала:
— Ксаночка-детка, кушать захотела, ягодка. Я сейчас, я быстро, — и метнулась к очагу. Зашуршала там, брякнула крынкой о крынку, звякнула чем-то металлическим и вздохнула горестно: — Ох, какая же я неуклюжая.
— Что случилось, бабушка? — я потянулась, разминая тело, спустила ноги с сундука. Высоко, до пола не дотянусь.
Но Глафира, увидев мои потуги, подхватила на руки и посадила на лавку к столу.
— Молоко вчера забыла на холод вынести, оно и скисло. Хотела было омлет сделать, а теперь как? — расстроенно опустилась женщина рядом со мной на лавку.
Она так искренне и глубоко переживала бытовые неурядицы, что мне хотелось встать и всё быстро исправить. Но пока самой никак…
— Ба, ты говорила, у нас мука есть?
— Да, осталось там сколько-то.
— А… — чёрт, а сода-то в эти времена, кажется, уже была. Вот только есть ли она в нашем доме? Ладно, попытка не пытка. — …сода пищевая есть?
— Есть, конечно. Я ею от изжоги избавляюсь.