— Если она там с этим своим недоумком…
— Нет, она не с ним, — прерывает Айзек. — Они расстались. Навсегда.
На это мама отвечает с крохотной тенью признательности:
— Слава тебе, Господи, за твои маленькие чудеса.
Айзек уже на середине лестницы, когда вдруг до него доходит, что он не сделал того, ради чего направлялся в кухню.
Он останавливается. Размышляет. Говорят, что Бог троицу любит, — это касается и несчастий. Итак: 1) твоя самая большая за последние пять лет работа накрылась медным тазом; 2) твоя дочь бросила школу за два месяца до выпуска и 3) твой сын сидит на колесах.
Разве может он вывалить на них еще и свою беду? Тройного удара они не выдержат. Не справятся. Но он справится. Он сделает это без их помощи.
«Вот так-то лучше», — шепчет ему голос в голове. Правильно. Он заставит себя отказаться от таблеток. Ему всегда говорили, что можно справиться с чем угодно, если только правильно настроиться, и это всегда оказывалось правдой. Так почему сейчас должно быть иначе?
На этот раз голос в голове молчит.
РОКСИ
В отличие от Айзека, я проходила через это раньше. Так что здесь у меня несомненное преимущество. Но почему же я так встревожена?
Я следую за ним в его комнату. Он закрывает дверь, но что для меня какие-то двери? Нельзя запереть снаружи то, что несешь с собой. Айзек ходит из угла в угол, пытаясь собраться с мыслями и сделать то, что, по его мнению, надлежит сделать. Я приникаю к нему с намерением сломить его решимость.
— После всего, что было между нами, ты хочешь прекратить наши отношения? — говорю я. — Как ты можешь, Айзек?! Как ты можешь быть таким холодным, таким жестоким?
— От тебя у меня только неприятности, — буркает он. — Теперь-то я это понимаю.
— Ах вот, значит, как! Думаешь только о себе! А про меня не подумал? Про нас?
— Нет никаких «нас»!
Все мое существо сжимается, когда я слышу это. Я проходила через подобное тысячи раз. Манипуляции, запугивание получаются у меня автоматически, на мышечной памяти. Помню все фразы наизусть, как таблицу умножения. Чистая математика. Я точно знаю, как часто мои расчеты срабатывают, а как часто нет. Но сегодня эти цифры меня не успокаивают и проверенные временем и опытом слова звучат не как приемы обычной боевой тактики. Я чувствую, что они искренние. Настоящие.
Вот правда, которую я не могу признать: его решимость, должно быть, сильнее, чем моя хватка. Такое бывает. В этих случаях я обычно чувствую лишь легкий удар по самолюбию, после чего немедленно перескакиваю на новую мишень с еще более твердым намерением подчинить ее или его своей воле.
Но в случае с Айзеком я не в силах даже вообразить себе поражение, — и наш с Аддисоном спор ни при чем. Ставка уже гораздо больше. Я не могу даже подумать о том, чтобы потерять Айзека. Что же это такое, черт возьми?! Как я позволила этому случиться?
Айзек берет кошелечек для мелочи и направляется в туалет. Я знаю, что он задумал.
— Айзек, прекрати! Остановись и… и я прощу тебя. Обещаю! — Я обвиваю его руками. Нежно. Властно. Но этого мало, чтобы остановить его.
АЙЗЕК
Брат с сестрой пользуются одной ванной комнатой, но половинки шкафчика отличаются друг от друга самым полярным образом. У Айви туалетные принадлежности аккуратно расставлены, на стороне Айзека царит бардак. Еще совсем недавно все было наоборот.
Не позволяя себе изменить решение, Айзек раскрывает кошелечек и высыпает таблетки в унитаз. Все до одной. Они тонут в воде и скользят по фаянсовому склону на дно, сверкая, словно жемчужины в мелком бассейне.
Он едва не запускает руку в унитаз, чтобы выловить их. Но они уже начали растворяться. В унитазной воде.
«Но ты все равно еще можешь их спасти!»
Голос пугает его до такой степени, что он выхватывает из-под раковины бутылку средства для чистки унитазов и выпускает в воду большую порцию голубого едкого геля. Все. Теперь он не может их спасти. Они отравлены. Айзек чувствует облегчение. Айзек чувствует себя глупо. А голос в голове говорит ему то, что он и так прекрасно знает сам:
«Ты еще об этом пожалеешь, Айзек».
Но, несмотря на голос, он протягивает руку к маленькому серебристому рычагу, закрывает глаза и спускает воду.
РОКСИ
Я пыталась. Я пыталась каждой унцией своего существа остановить его.
— Ты собираешься отправить все, что было у нас с тобой, в канализацию?
— Уже отправил. Все кончено. Я не нуждаюсь в тебе. Я не хочу тебя. Все, чего я хочу, — это чтобы ты ушла.