Прошло еще два месяца, я отправила следы крови с места происшествия в Москву, где эксперты-одорологи сказали однозначно — это кровь Алика. Но черт побери, где же был источник кровотечения? Я снова вызвала судебного медика, объяснила ему ситуацию и сказала, что не выпущу его из изолятора, где сидит злодей, пока он не найдет мне рану, откуда у Алика шла кровь.
Наверное, эксперт испугался, так как источник кровотечения нашел. Торжествуя, он вышел ко мне и сообщил, что у Алика под густющей шапкой черных вьющихся волос — рубец, по времени относящийся к дате убийства. Осматривая его раньше, он и не копался в его шевелюре, а сейчас от отчаяния перебрал его волосяной покров буквально по волосинке.
Круг замкнулся. Алик рассказал, что после полового акта поссорился с женщиной, и она ударила его камнем по голове, причинив рану; он отобрал у нее камень и в ярости бил ее, пока та не перестала шевелиться. Горсуд приговорил Алика к тринадцати годам лишения свободы. А я еще долго, выезжая на осмотры трупов, проверяла, какой длины линия жизни на их руках. Но больше никогда я не видела такой короткой линии жизни, которая обрывалась бы прямо посреди ладони.
ДЕЛО О ЧЕРЕШНЕ И ВАЛЮТЕ
Нынешний Уголовный кодекс — пятый из действовавших на территории России в двадцатом веке. После революции судам велено было «руководствоваться законами свергнутых правительств в той мере, в какой они не противоречат революционной совести и правосознанию». И суды пользовались Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года, поскольку новое Уложение, разработанное в 1903 году, в части общеуголовных преступлений так и не вступило в силу до самой Великой Октябрьской. Так что нежелание принимать новые законы у российских депутатов наследственное. В 1922 году вступил в действие первый советский Уголовный кодекс, который в 1926 году с незначительными изменениями стал российским, в связи с образованием Союза Советских Социалистических Республик. Он действовал почти сорок лет, а в шестидесятом году был принят кодекс, который прослужил почти до конца двадцатого столетия.
Уже несколько лет действует новый Уголовный кодекс, и следователи постепенно привыкают к новым номерам хорошо известных статей. Привыкают и к тому, что некоторые составы преступлений декриминализированы, иными словами — за некоторые деяния, считавшиеся ранее преступлениями, уже не наказывают. К ним относятся, например, спекуляция, гомосексуализм без насилия, валютные операции. А последнее из перечисленных вообще считалось тяжким преступлением, за это можно было получить от трех до восьми, а при отягчающих обстоятельствах — аж до пятнадцати. И именно из-за этого у меня когда-то не раскрылось сразу дело об изнасиловании.
А было так. Прокурор поручил мне рассмотреть материал, чтобы решить вопрос о возбуждении уголовного дела. Материал провалялся в прокуратуре без малого месяц, поскольку потерпевшая ничего от прокуратуры не хотела.
Прочитав материал, я представила себе, как все происходило. Молодая женщина пошла со своим кавалером в ресторан; кавалер перебрал, дополз до туалета и там и остался. А женщина — не пропадать же вечеру — пересела за другой столик к троим веселым иногородним мужчинам и продолжила отдыхать с ними, сначала в ресторане, а потом на квартире, куда они ее пригласили. С ними-то все развивалось складно; но в разгар отдыха в квартиру явился еще один мужчина, как выяснилось — хозяин. Он увел девушку к себе в комнату и для начала избил ее, так что ей пришлось долго лечиться и вставлять выбитые зубы. А потом изнасиловал и до утра издевался над ней. Утром он разрешил ей уйти, она добрела до ближайшего травмпункта, откуда и пришла телефонограмма о побоях в милицию. Участковый вызвал пострадавшую, она заявила, что на возбуждении дела не настаивает и очень просит оставить ее в покое. Вот тогда материал был отправлен в прокуратуру — пусть прокурор решает, отказывать в возбуждении дела или все-таки искать насильника.
Я созвонилась с экспертами-медиками. По их словам, потерпевшей были причинены серьезные телесные повреждения, и это значило, что возбуждать дело придется независимо от желания потерпевшей.
Жертва преступления оказалась интересной и очень неглупой молодой женщиной, не работающей, но хорошо одетой в импортные вещи, что в застойные годы было, в общем-то, редкостью.