Конечно, у следствия были такие данные. Полный, крупный Жаров не носил поясов, брюки его держались на подтяжках... После этого открытым остался только один вопрос: мотив убийства.
Я стала рассуждать. В квартире находились двое мужчин и две женщины, одной из которых была запрещена половая жизнь, и она не пила. Мужчины и вторая женщина явно были пьяны: собственно, иначе зачем они собирались вместе? Был еще один момент: чтобы задушить кого-то подтяжками, надо было или отстегнуть подтяжки, или снять брюки...
Судебно-медицинский эксперт, производивший наружный осмотр тела, ни минуты не сомневаясь в том, что это убийство, добросовестно взял мазки из половых путей и изо рта жертвы, как это и полагается делать при осмотре криминальных трупов. Эти мазки были отправлены на исследование биологам, но... не востребованы назад. Ни эксперта-танатолога, ни следователя, прекратившего дело, результаты этих исследований не заинтересовали. А зря.
Я изъяла у биологов эти результаты. И во рту, и в половых путях трупа Кузиной, которая не имела постоянного полового партнера в течение последнего полугода, да и легкомысленной склонностью к случайным связям не отличалась, были обнаружены следы спермы. Да еще и происходящей сразу от двоих мужчин. Бот вам и мотив, и повод снять брюки, державшиеся на подтяжках...
Заканчивая расследование, я думала о том, что в данном случае мне повезло: все свидетели по делу оказались живы и сразу вспомнили то, что меня интересовало; вещдоки не были уничтожены или потеряны, и даже фототаблица нашлась. Но почему все это не было сделано пять лет назад?..
ИНЖЕНЕР-ГИНЕКОЛОГ
Когда я, будучи молодым следователем, пришла работать в прокуратуру, начальник стал поручать мне дела о сексуальных преступлениях, видимо, считая это исключительно женским направлением работы. А поскольку никаких кризисных служб для жертв насилия у нас как не существует, так и не существовало, приходилось работать еще и психотерапевтом. Молодой женщине без жизненного опыта, каковой я являлась в начале своей следовательской карьеры, это давалось нелегко. Но я утешала себя тем, что мужчины справились бы с этим гораздо хуже.
Однажды прокурор пригласил меня к себе в кабинет и вручил очередное дело о сексуальном насилии в семье. «Потерпевшая, пятнадцатилетняя девочка, с мамой ждут в коридоре», — сказал он. Из материала, собранного работниками милиции, усматривалось, что девочку изнасиловал ее собственный отец; и мне сразу представилась небритая личность с тяжелым запахом перегара, наказание для измученной жены и забитых детей.
Но сидящая в коридоре женщина была дорого и со вкусом одета и не производила впечатление жены алкоголика. Ее дочь тоже выглядела достаточно современно, симпатичная, с короткой модной стрижкой. Позже, когда опера привели в наручниках злодея, я увидела не опустившуюся личность, а красивого мужчину средних лег, с гордой посадкой головы, как выяснилось — ведущего инженера конструкторского бюро и заочного аспиранта экономического факультета университета.
В ходе расследования выяснилось, что в этой дружной семье было двое детей: пятнадцатилетняя дочка и девятилетний сын. Отец, пишущий рефераты по экономике и читающий в подлиннике Шекспира, в полном согласии с верной женой воспитывал детей в строгости. За маленькую провинность полагалось наказание в виде трех ударов резиновым жгутом по обнаженным детским ягодицам, за провинность посерьезнее — девять ударов.
В день преступления дочка отпросилась с подружкой в парикмахерскую, сделать модную стрижку, ей велено было прийти домой к восьми. Но в парикмахерской была очередь, а потом нужно ведь было обсудить с приятельницей изменившийся внешний вид; в общем, девочка опоздала домой на час. Отец объявил ей, что в связи с ее провинностью он выдаст ее замуж по своему усмотрению (этот разговор был абсолютно всерьез, все члены семьи восприняли такое решение отца как должное), после чего девочка покорно разделась и вынесла девять ударов резиновым жгутом до крови.
Наказав дочь, строгий отец взял йод и смазал раны на нежных девичьих ягодицах. А потом, «заодно», как рассказал он мне, не моргнув глазом, решил проверить — а девственница ли дочь. А то вдруг строгое воспитание где-то дало брешь и дочь в ее годы занимается развратом! А тут подвернулся удобный момент для проверки на невинность, все равно девочка без штанов. Заботливый родитель, пекущийся о нравственном воспитании дочери, сначала проверил ее на девственность пальцем, но что-то его насторожило, и он прибег к более кардинальной проверке. Раздевшись сам, он совершил с дочерью половой акт.