Дымящееся существо стоит прямо перед ней, но кицунэ его не видит.
Тень обретает плотность, двигаясь к девушке, и, по-видимому, сбрасывает маскировку.
Каи, один за другим, обрушиваются на существо, выбивая какие-то странные фонтанчики не то пыли, не то угля, но тварь не обращает на это никакого внимания, шаг за шагом приближаясь к хвостатой. Та пытается разорвать дистанцию, но безуспешно - тень неотвратимо подбирается ближе.
На спокойном лице девушки проскальзывает страх. Там, где голова тени, дымные струи разбегаются в стороны, Атан не видит с этой точки открывшееся, но это и не важно - на записи можно будет прокрутить с любого угла. Страх искажает лицо кицунэ, стремительные конечности тени несутся к ней, нечувствительные к непростому плетению шнурков каев. Страх преображается в ужас, когда тварь коротким прыжком настигает девушку, слитным движением нанося удар за левое ухо и срывая амулет "Ха-Тонга" с выставленной в последний момент в блок руки.
Кицунэ, потеряв сознание, падает на траву, тень наносит контрольный удар в неприкрытый затылок жертвы, разворачивается, движется к затихающим магам сопровождения.
Холодно и расчётливо существо потрошит корчащихся в агонии менталистов, несмотря на чудовищные раны, они никак не могут уйти в Колесо...
Шелестящий голос звучит слева от Гуннара, заставляя вздрогнуть и рефлекторно порянуться к оружию, закреплённому на поясе:
- Он не боится мести богов, ему на них плевать. Нет, не плевать - это вызов им всем. Он упивается собственной силой, собирает боль и страх умирающих, их самые сильные эмоции - это его пища, его источник Силы.
Молодая с виду кицунэ, но три нервно подрагивающих хвоста намекают на более чем приличный возраст. Лицо бледное, бескровное, огромные, широко распахнутые глаза буквально сочатся обжигающе-оранажевым светом. Зрачки - узкие точки, с сумасшедшей скоростью, подчиняясь какому-то неуловимому ритму, то становящиеся бездонно-чёрными озёрами, то вновь едва заметными крапинками. Кнут плотно охватывает тело. Пальцы босых ног глубоко погружены в почву. Рубашка застёгнута всего на три с половиной уцелевшие пуговицы - четвёртая удерживается только длинным хвостиком нитки, и ткань почти не способна сокрыть наготу тела. Чуть ниже ключиц едва заметно мигает амулет "Ха-Тонга".
- То, что он испытывает, питаясь мучениями своих жертв, сродни экстазу. Показательно наказать тех, кого ненавидит, чтобы покровители пришли за ним. Пришли, когда он по-настоящему обретёт силы. Пришли, и пали под его рукой, - глаза кицунэ абсолютно неподвижны, мимики нет - ощущение, будто оракул проснулся сообщить о чём-то важном. Девушка незряче делает несколько шагов вперёд, принюхивается. - Да. Таков его замысел.
Сильная волна неизвестной магии мгновенно расходится от кицунэ, а в следующий миг она исчезает. Секунду спустя докатывается слабое эхо схожей магии откуда-то сверху, со стороны реки. И ещё одно, гораздо слабее.
Сорванные травинки неторопливо опускаются вниз, искрясь в иллюзорных лучах амулетов.
Глаза артефактора выпучены, рот раскрыт в удивлении. Атан понимает, что и сам выглядит не лучше.
- Господин капитан, - из окружающих кустов выныривает помощник. - По периметру поляны обнаружены артефакты-детекторы. Чуть выше по течению на берегу свежие следы, лодка или катамаран, точнее пока сказать не можем.
Гуннар смотрит на погасшую трубку, вытряхивает прогоревшую смесь в специальный мешочек, вновь наполняет прибор ароматными травами. Слышит нарастающий шелест лопастей - кажется, внешники на подходе.
- И что за дерьмо тут происходит? - спрашивает он иллюзию дымящейся тени, утаскивающей на плече в сторону берега бессознательную кицунэ.
Иллюзия ему не отвечает.
Шитокку, глава клана Цюрбэй-данг
Артефакт, прекратив воспроизведение иллюзии, отключился, а старый кицунэ, до невозможного бледный, ещё долго сидел, вцепившись мёртвенно-белыми пальцами в столешницу. Толстые доски древнего железного дерева, обработанные лучшими алхимиками, крошились и трескались под старческими руками.
Это конец. Конец всему. Недоделанному внуку. Самому Шитокку. Клану. Всем.
Перед немигающим взглядом до сих корчились избиваемые девушки. Иллюзия не передавала звук, но и без этого было понятно, что молят о пощаде. Молили, пока были силы.
Шитокку покосился на Ищейку, молча застывшего у двери. Именно Дангакко первым обнаружил едва живые куски плоти, что несколько часов назад были великолепными бойцами Тени. Он же и нашёл во время первичного обыска любительские записи внука.
Боги... Он мог бы понять, если бы сами жёны Генно тоже являлись сторонницами жёстких интимных отношений и добровольно согласились на подобные унижения - у самого на заре юности была подруга со схожими привычками, - тогда всё с натяжкой, но уместилось бы в рамки негласного, но строго семейного кодекса. А так - изнасилования, пытки, угроза убийством, избиения, жестокое обращение с беззащитными, насильственное удержание в неволе обещанием публичного разглашения того, что с ними вытворял...
Беломраморная статуэтка крылатой лисицы - самого частого воплощения в реальности Лайамэ, стоящая над камином, осыпалась ещё несколькими крошками камня.
Шитокку не жрец, но тут и без специальных знаний понятно - богиня в гневе. И задобрить её вряд ли удастся.
А значит, клан остался без покровителя.
Тихий короткий стук, и сразу, без паузы, в комнату вошёл Сенгару, глава службы Теневых.
- Старейшина, у чужекровных активное шевеление в Департаментах безопасности, правопорядка и внешних территорий. Убиты минимум два опытных мага, сформированные сводные оперативные группы буквально стоят на ушах. Маги кого-то сопровождали, личность пока не установлена, собираем информацию. Косвенные признаки указывают...
- Генно.
Шитокку не угадывал. Просто высказал самую очевидную догадку. Не надо быть оракулом или гением стратегии, чтобы назвать вероятную личность, сопровождаемую магами. Внук наверняка решил показательно свести счёты с новоявленной хинтошэ-ваардат.
Сжавшиеся с силой пальцы всё же оказались прочнее железного дерева. Острые щепки разлетелись вокруг стола.
Видимо, другого выхода у него больше нет.
- Сен, поднимай своих. Дан, твоих тоже касается. Полная выкладка, - бледно-розовые, почти сизые морщинистые губы старика растянулись в горькой усмешке. - Магам тоже подъём.
Главы отрядов, получив приказ, мгновенно покинули комнату.
Тяжело вздохнув, старейшина дотянулся до проектора. Гроздь иллюзорных кристаллов скрылась в когтистом кулаке, чтобы тут же с треском и хрустом осыпаться на пол бесполезной белесой крошкой. Уже неопасной для девочек, прошедших через настоящее пекло.
Шитокку, громко прохрустев костями, поднялся из-за стола.
- Надеюсь, моль не успела полностью сожрать униформу...
Странник
Где-то
Эхо смертей, слабое и далёкое, заставило сложиться воедино разрозненные кусочки мозаики. Прежние отголоски, странные, изломанные, тихие, вдруг сбросили камуфляж, выстроились в логичный и понятный рисунок, заставляя квелую, сонную память судорожно вытаскивать из своих подвалов и архивов то, что уже, казалось бы, давно и надёжно забыто.
У этих смертей был особый, ни с чем не сравнимый привкус ритуальной магии. Кособокий, кривой, выполненный на чудовищно дилетантском уровне, но - более чем функционирующий ритуал. Оттенки, отражения вкусов этих смертей отчётливо отличались от обычного фона, состоящего из беспрерывной круговерти рождения и смерти, выбивались тем более на вовсе чужеродном рисунке тех, кого настигли хоски, абсолютно чуждые этому миру создания не-бытия. Они выделялись, словно крича всем тем, кто мог услышать - это только начало, и всё ещё впереди.