Самому есть не хотелось, ограничился парой кружек чая. Тем не менее, благодаря скорости реакции и силе кицурского тела, за время употребления напитка успел и нарезать всю начинку борщевую, и даже закинуть её в очень характерной формы чугунок. Две пары саламандр добровольно, за небольшое пожертвование в виде небольших кусочков мяса, остались контролировать процесс томления борща на разогревающем артефакте, а я пошлёпал в ванну. Всё же возможность понежиться в горячей воде представляется крайне редко.
Придирчиво изучив одежду, удостоверился в её чистоте и даже немножко порадовался - стирка уже успела порядочно надоесть. Единственное, что подверглось замачиванию и дальнейшей просушке с помощью саламандр - нижнее бельё. Как ни были бережливы и я и огнеящерки, а сей обязательной детали туалета явно уже подписывался приказ на долгую жизнь. Надо будет Тоффа раскрутить на экскурсию по местным магазинам. И ещё - искренне надеяться, что местная портная мода ушла дальше кружевных панталончиков калибра сильно разношенных галифе с укороченными штанинами. Всё же удобство превыше красоты. В крайнем случае, придётся заказывать индивидуальный пошив по собственным эскизам. Есть даже какой-то призрачный шанс, что мои кривопорисульки не посчитают плодом деятельности сумеречного больного разума или публичным распространением порнографии.
Закинув шортики на верёвку, удерживающую занавеску, я переключился на более актуальные темы.
Кицурской формой светить не с руки, вся надежда на то, что в Анклаве всё же обитают наши младшие потомки, и мне удастся не выглядеть белой вороной на их фоне.
Далее.
Эффект от хвостов, а, соответственно, и повышения уровня уже явный есть. Взять хоть ту же внезапно прорезавшуюся способность распознавать назначение заклинаний. Если смогу ещё и каким-либо образом их реплицировать, а, может быть, даже и использовать на своё усмотрение, то ЧСВ и способности к самообороне, и, как следствие, к выживанию, резко пойдут на повышение. Что определённо не может не радовать, ну, разве что кроме первого пункта.
А ещё я заметил за собой какой-то нездоровый пофигизм, граничащий с не менее здоровым фатализмом. Конкретно - выражаясь в терминах японских самураев, отношусь к жизни так, словно уже умер. И, как ни странно, всё окружающее меня и творящееся в последнее время со мной в жизни - воспринимается как должное. Ни паники, ни истерики, даже забухать по-чёрному желания не возникает и, скорее всего, даже и не предвидится. И это - хорошо.
Настроившись на позитивную волну, помуркивая какой-то ненавязчивый роковый мотивчик, я, весь такой воспрявший телом и духом, с плохо поддающимся любому здравому обоснованию азартом принялся искать пену для ванн. И мои поиски увенчались успехом!
Горячая вода расслабляла, заставляла мысли течь лениво и неторопливо, буквально убаюкивая всеобъемлющим ласковым теплом. Пена едва ощутимо лопающимися пузырьками нежила кожу, лёгким цитрусовым ароматом ввергая во всеобъемлющую эйфорию. Я вытянулся в ванной и закрыл глаза.
Красота же неописуемая! Даже кицурский душ рядом не стоял. И почему Старшие лисы не поставили подобные агрегаты на жилых уровнях комплекса? Ладно, логика поступков иной расы - потёмки, а уж настолько древней - тем более. Может, какие-то весомые, пусть и неявные причины были?
Многократное горячее скользящее прикосновение к животу заставило отвлечься от расслабления и лениво открыть один глаз. Огнеящерки, окутываясь дрожащими язычками пламени, перебирались через меня и, подобно курицам на насесте, волнующейся толпой занимали бортик, ближайший к оконной стене. Я посмотрел в окно в поисках источника их возбуждения, и мгновенно нашёл его.
Стоящий рядом дом горел. Полыхала добрая половина окон верхнего этажа. Густой дым торжественной громадой медленно плыл куда-то вбок и вверх, изредка открывая взору частично уцелевшие окна. Зрение, скользнув в Суть, вычленило два затухающих источника жизни, и один, буквально кричащий незримо от страха и непонимания происходящего, сжавшийся возле сияющих незнакомой силой артефактов.
Вывалившись из ванной и справившись со скользящими в мокрых руках затворами, на ходу завернувшись в полотенце, я выскочил на террасу. Внизу, на улице, собиралась толпа, в небе, плюясь белесым дымом, на всех парах спешил выкрашенный в красный огромный дирижабль. Я прикинул время его прибытия - минуты три-четыре, плюс время на выгрузку команды... К тому моменту пока ещё живое существо имеет все шансы стать мёртвым.
Расстояние до крыши дома - метров восемь по прямой, не больше. И вниз ещё столько же. Наверно. У меня всегда были несколько напряжённые отношения с прикладной стереометрией.
Стараясь не думать о возможных последствиях, я, влипнув в ускорение, взял короткий разбег и, с максимально возможной силой оттолкнувшись от каменных перил, прыгнул.
Боги! Излечите меня от тупости, ну или, в крайнем случае, даруйте способность соизмерять мою новую силу и возможности применительно к окружающему миру.
На мгновение ощутив невесомость, я камнем устремился к ровной площадке крыши горящего здания, где каким-то мозголомным перекатом и умудрился погасить инерцию и скорость, замерев где-то в районе геометрического центра здания. Судя по оставленным вмятинам в серой твёрдой массе, покрывающей крышу наподобие битума, импульса прыжка мне хватило метров так на пятнадцать-двадцать.
Запахнув сползшее полотенце, с удивлением отметил наличие Скола на поясе. И когда это он успел?..
Чердачных окон не нашлось, а вот нормальная дверка отыскалась в нескольких метрах от меня. Что характерно, запертая изнутри. Впрочем, после вежливой просьбы, выраженной в форме короткого, хлёсткого удара ногой в металлическую конструкцию в лучших традициях царя Леонида, дверь согласилась открыться. Вместе с запирающей скобой и косяком. После чего, несколько утомлённо брякнув по ступенькам, спокойно замерла где-то внутри здания.
Хорошо, что дом этот, видимо, одноподъездный, не уверен я, что смог бы в случае необходимости пройти сквозь несущую стену. Длинным прыжком преодолеть пролёт, ещё один, и вот передо мной раскинулся широкий квадратный холл, по две двери справа и слева, три прямо по курсу. Дым и огонь валят из-за тех дверей, что по правую руку. И, что самое странное, не вверх тянутся, а скатываются вниз по ступеням.
С треском рухнула одна дверь, выпустив языки огня, с жадностью набросившегося на какую-то лепнину, в обилии покрывающую поверхности холла. Взгляд в Суть. Не та, тем двум уже не помочь ничем. А живой - за второй дверью. Повторив фирменный пинок во имя Спарты, я ввалился в квартиру. Жадный огонь накинулся на меня... И не причинил вреда. Языки пламени, с аппетитом вылизывающие капли металла - кажется, это всё, что осталось от настенных часов - ласково касались моего тела, принося свежесть и отдых, но никак не должные здесь присутствовать боль и волдыри. Значит, всё же действительно - кицурэ состоят в родственных отношениях с огнём.
Но - жар жаром, к нему претензий нет. А вот дым... Эта сволочь так и норовила заползти под веки, пробуриться через ноздри в носоглотку и надругаться над враз пересохшей гортанью и лёгкими. Надеюсь, на пару минут моей дыхалки хватит, а там уже и снаружи отдышимся. Доломав прогоревшую дверь, я попал в уборную. Отлично. Выкрутив краны на максимум, с трудом дождался, когда же пойдёт холодная вода. Заткнув какими-то тряпками сливные отверстия и убедившись, что вода стремительно заполняет выделенный объём, обильно промочил полотенце и бегом отправился на поиски живого.
Маленькая комнатка, тлеющие стены, в углу - статуэтки местных богов, слабеющим куполом удерживающие остатки чистого воздуха рядом с собой, и под ними - маленький чумазый комочек, смотрящий на меня с такой надеждой во взгляде, что становится не по себе.