Механисты. Механика… Встроенные довески к человеческому телу, зачастую гротескно-уродливые, фантасмагоричные, но и обладающие своей собственной магией. Движение и механика. Механисты и работа их придатков. У Кромешников же, если вспомнить Фэйра, эта работа становится постоянной. Вечное движение механизмов. Уж не это ли дает им силу? К тому же само наименование иного, смежного с Фрахталем мира говорит о многом. Стазис… Вечное состояние покоя, отсутствие движения, бесконечная статика.
Ну так что, рискнем? Терять нечего, а результат может быть интересен. Оплести стену вечно движущихся шестерней, лишить движения, перевести в то самое состояние покоя, что, вполне возможно, и есть Стазис.
Жаль только, что я не знаю многих вещей, отсутствует опыт, да и опираться приходится на всплывающие из памяти совсем иные системы мистицизма, никак не связанные с местными реалиями. Но… Вызванный сырой Цвет оплетает механистическое творение. Просто оплетает, пока что не мешая, не нарушая работу никоим образом. Он просто есть и этого на первом этапе достаточно.
Цвет выкачивается из меня, тратится на поддержание всей палитры вокруг механической преграды. Ничего, это ненадолго! Рэнду с интересом смотрит, покамест не совсем понимая целей моих действий. Поймет, он человек умный, догадливый.
Второй этап. Цвета начинают проникать друг в друга, создавая первооснову, ту самую, которая дает силы Фрахталю. Глупо, расточительно? Ага, полностью согласен, ни для чего конкретного такое вроде бы использовать не получится. За исключением вот таких случаев, когда нужно вырвать из Фрахталя чужеродную структуру. А что может быть лучше самой основы мистики, родной для этой реальности?
Готово. Теперь здесь не Цвета в своем многообразии, а что-то иное, чему невозможно подобрать точное определение. Зато очень уж хорошее средство для поставленной цели. Сконцентрировать, сжать преграду, заставить хоть на миг прекратить вечное движение. Ну же, останавливайся!
– Вот это зрелище… – присвистнул Рэнду, глядя на то, как часть шестерней замедлила вращение, останавливаясь, прекращая бег. – И вообще, что ты тут сотворил?
– Всего лишь понял мельчайшую часть Стазиса. Но гордиться тут пока нечем, любой Кромешник знает его в совершенстве, не то, что мы, которые и во Фрахтале до конца не разобрались. Ведь… А, ладно, я пока еще сам этого не понимаю. Зато дверь – вот она. Милости просим.
Интерлюдия. Лиара.
Вторжение… Лиара не могла не заметить появление того, кого раньше хорошо знала. В Лабиринте Долара появился ни кто иной, как Рэнду Механист собственной персоной. Уж его ржавые потроха она почувствует в любом случае. Корректор довольно улыбнулась – не зря она во время своего тут недолгого пребывания поставила парочку сигнальных чар. Вот одна из меток и сработала. Та самая, поставленная возле того места, где Кромешник держал пленницу. Там, поблизости от Лабиринта.
Забавно. Не совсем в стиле Рэнду – ломиться через ход, который и сам по себе полон угроз. Хотя не так он и страшен для существ, достигших высокого уровня в боевых плетениях. А уж если там используется не совсем обычная система магии… Она у Рэнду именно такая, не говоря уж об этом чужаке.
В голове Лиары быстро сложились два основных варианта. Первый из них был естественен для Корректора – предупредить о вторжении Долара, помочь в ликвидации противника. Если же не удастся, так хотя бы заставить убраться ни с чем. Логично, правильно и… неперспективно. Тогда ее вновь оставят на вторых ролях, не дав возможности продвинуться вперед. Служба Яргру многому научила девушку, особенно в плане того, что за реальные заслуги награждать не торопятся.
Но был и второй вариант. И к такому раскладу ее подталкивало очень неожиданное событие – возвращение Геста, пусть израненного, но живого.
Зачем чужак и Рэнду его отпустили? Уж точно не из сострадания и прочего человеколюбия. Ни один, ни другой не придавали значения подобным атавизмам. Значит, это тонкий расчет, понять который она не могла. Зато удалось увидеть Кромешника после разговора с Гестом. Он был словно выжатая тряпка. Такое могло быть или после тяжелого, сильно нерадостного разговора, или же после мистического воздействия, пусть и удачно отраженного. Второе исключалось. Тогда… Гест наверняка сказал что-то такое, что могло вызвать подозрения Кромешника. А это было недопустимо.