– Приведите ее сюда, – проворчал Долар своим слугам. – Сюда, в лабораторию. И предупредите… А, сам сделаю.
Выругавшись, он попытался было вернуться к интересной алхимической реакции смешанных Цветов, но дело явно не ладилось. Может быть, ушло вдохновение, без которого большая часть опытов просто проваливалась, а возможно, что сама идея была изначально тупиковой. Как бы там ни было, нарушившим его покой гарантировано не самое лучшее будущее.
Ждать Кромешнику пришлось недолго – дверь отворилась и вошла смутно знакомая Корректор, неся на плече какую-то девушку. Девушку? Странно. Долар вроде бы помнил, что ему должны были доставить для опытов чужака, пришедшего во Фрахталь неизвестно откуда. А тут… Явно не чужак, аура типичной обитательницы Фрахталя, да к тому же не слишком высокого уровня. Обычный середнячок. Таких он видел если не всегда, то часто.
– Вы кого мне принесли, милочка? – преувеличенно ласково обратился он к Лиаре.– Может, вам артефакт, выправляющий зрение, презентовать? Он болезненный в применении, зато действие хорошее. Вам не повредит, заодно и склероз из головы уйдет. И почему на доклад пришли именно вы, ведь лидером группы назначили Зирга? Или он опасается моего неудовольствия?
– Зирг ничего уже не опасается. Хург тоже. Гест или мертв, или попался в руки чужака и его союзника – Рэнду Механиста. Уйти удалось только мне, да к тому же с женщиной чужака. Она может многое рассказать. А спрашивать вы умеете. Не хуже господина Яргра.
Долар довольно улыбнулся. Тщеславие не было ему чуждо. К тому же он знал, что Яргр порой использует некоторые его наработки для слома особо упорных пленников. Тонкие воздействия, воздействующие на нервную систему и энергетические каналы, но не повреждающие разум и даже тело – это его излюбленные изобретения. Тут он был почти богом.
– Хороший материал… Я с удовольствием поработаю с ней, – на тонких губах Кромешника появилась улыбка, сочетающая фанатизм исследователя и садистский экстаз палача. – Интересно, есть ли границы у боли? Да… Ты пока останешься здесь. Расскажешь о причинах провала задания твоим лидером. Ты ведь расскажешь старому доктору?
– Обязательно.
– Тогда оставляй тут девочку и иди в комнаты для гостей. Пиши отчет, я в свободное от работы время почитаю.
Сгрузив бесчувственное тело на один из лабораторных столов, Корректор поклонилась и направилась к выходу. Внешняя бесстрастность и внутренняя напряженность, готовность в любой момент активировать свое секретное оружие. Она и так шла по лезвию, подвешенному в пустоте – убийство собрата из Корректоров каралось единственным образом. Смертью. Даже изгнание за Грань было великой милостью. Ведь Кромешники знали, что Стазис – вовсе не обязательно смерть. Это жизнь, пусть и другая, пусть только для тех, кто быстро сумеет приспособиться к совершенно иным законам магии и мироздания. Лиара бы смогла. Наверно. Поэтому ей бы такой вариант не светил.
Впрочем, сейчас Лиаре было не до того – требовалось прикрыть себя бюрократическими вывертами, что так любят некоторые из Кромешников. Описать в лучших тонах свои действия, заодно вываляв в грязи лидера группы. Рикошетом она планировала проехаться и по то ли мертвому, то ли угодившему в плен Гесту.
– Все равно Рэнду его прирежет, – пробормотала девушка, – идя по запутанным коридорам лабораторного комплекса. – А вот что будет потом?
Подобная мысль поселилась в ее голове не сейчас. Первые ее признаки зародились сразу же после захвата пленницы. Уж больно обжигающая ярость шла от чужака, когда Лиара исчезала из Слоя вместе со своим трофеем. Нет, он явно так дело не оставит, постарается вызволить свою кралю. Но как? Неужели рискнет появиться здесь?
На его месте Корректор никогда бы не совершила такой рискованной глупости. Однако, она умела абстрагироваться от собственного мировосприятия, старалась чувствовать ход мысли противника. Неважно, каков он был – логичный, эмоциональный, внешне алогичный. Всех можно предсказать, просто с одними удается больше, другие остаются менее понятными. Этот Тень… Он чужак, пришелец из неизвестности. С ним было сложно. Но можно.
Пусть приходит. Долару про такой вариант она говорить не собиралась, все равно только на смех поднимет. Это ее не волновало, но вот характер сего Кромешника был тяжелым, злопамятным. Он никогда не забывал тех, кто предупреждал его о дурных вариантах событий. И если от других Кромешников он еще мог принять совет без зубовного скрежета, то от нижестоящих – никогда и ни за что. Точнее, принять мог, но потом жизнь осмелившегося дать совет точно не будет протекать молоком и медом.