Я наблюдал за тем, как слаженно работают бывшие духи, и прикидывал, как распределяются у них роли. Народ-то все не простой, каждый в своей жизни был если не супер-звездой, то вождем или командиром. Забавно, но лидером в этой толпе моментально стал гном. Может, потому, что подкупал спокойной деловитостью, а может, потому, что ближайшая задача относилась к его компетенции.
Рыцарь Валис… этот, похоже, занял позицию «плота». Сам идей вроде не выдвигал, зато помогал всем. Эльфийка попробовала командовать, поругалась с магом, они полдня друг на друга дулись, потом потихоньку втянулись в работу и молча делали то, что надо. Кто-то из этой парочки определенно окажется аутсайдером и бунтарем. Если, конечно, эльфийка не настроит народ против Убуш-ага. Старый орк, правда, тоже хитер, вряд ли позволит сделать из себя козла отпущения. Гному не перечил, но все задачи воспринимал исключительно творчески. Видимо, шаман и в прошлой жизни не любил перерабатываться, поэтому сейчас чаще использовал свои шаманские навыки, чем действовал руками. В итоге он, кажется, договорился с камнями, и те сами скатывались по склону туда, куда надо. Лагаиси вообще сначала не пронимала, что от нее требуется, но, когда уразумела, начала ворочать камни так, что стало понятно – силушка у девицы недюжинная. Еще бы! Кто посмеет спорить с текучей водой!
В общем, на следующий день руины были разобраны. Обрыв обнажился до самого основания, и в нем обнаружилась металлическая дверь. Не знаю, что за сплав, мастер Травар только языком поцокал, ощупывая выпуклые завитки узоров, покрывающих створки.
– А вы говорили – ничего интересного, – задумчиво проговорил рыцарь Валис. – Это сколько же лет прошло с моей смерти? А этот вход еще древнее…
Маг величаво отстранил гнома и потыкал в то место, где предполагался запор, небольшой палочкой. Ничего не произошло. Надо было видеть недоумение на лице бедолаги.
Вслед за магистром Таралитом попробовал открыть дверь и мастер Травар. Он постучал по створкам, прислушиваясь к тому, как отзывается метал, покачал головой и вынес диагноз:
– Какая-то магия…
Под шумок я подобрался поближе.
«Сажи «друг» и войди», – раздалось у меня в голове.
«Что? – не понял я. – Так же просто, как у Толкиена?»
«Нет, это я из твоей памяти слова достал, ты все время их думаешь», – ответил Асаль-тэ-Баукир.
«Еще бы не думать – ситуация такая же идиотская».
«Прикоснись щитом к двери, – попросил мертвый маг. – В бестелесном виде я ничего не смогу, а с поддержкой энергии Следа Создателя, может, разберусь в древних заклинаниях».
Я выполнил просьбу Асаль-тэ-Баукира. Пока Таралит спорил с гномом о сущности запоров, бестелесный коллега магистра что-то делал внутри двери, не откликаясь на мои мысленные обращения. В конце концов он заявил о своем существовании тяжелым вздохом:
«Магические преграды я убрал. Механического запора нет. Но тяги, открывавшие дверь, лишены энергии. Так что дальше – сами».
Хорошо сказать – сами! Тяжеленные металлические створки в два человеческих роста высотой, и при этом никакого намека на ручку или замочную скважину. И открываются, как все нормальные входные двери, естественно, наружу, чтобы ни у кого не возникло желания распахивать их пинком….
Но если под руками есть гном, то такие мелочи уже не существенны. Травар, давно сообразивший, что наш доблестный маг способен менять свойства предметов, быстренько объяснил тому, что требуется для вскрытия. Пара щепок и веточка с ближайшего куста превратились в коловорот, откуда-то появилась бухта каната, еще какие-то инструменты… В общем, не прошло и получаса, а ошалевший от всей этой суеты Маня уже налегал на веревочные постромки, хитро привязанные к двери…
Я решил не путаться под ногами у бывших духов и незадолго до момента вскрытия подземелья отошел к озеру. Хотя, может быть, меня выручило мое обычное везение. Или я почувствовал что-то, что заставило меня держаться подальше от этого чертового подземелья…
Стоило створкам разойтись, как образовавшуюся между ними щель вырвался рой каких-то летучих тварей. Целое облако – даже небо потемнело, словно его забрызгали грязью.
Мои ноги действовали быстрее, чем голова, поэтому уже через миг я осознал себя по шею в воде. Рядом раздавались громкие «плюх», издаваемые телами бывших духов. И тут же стены кратера задрожали от визга и воя. Я сообразил, что бедолага Маня привязан к этой чертовой двери, и, забыв о больной руке и на ходу вытягивая ятаган, рванулся обратно.