Елисей Каблуков нажал отбой. Он был зол и рад одновременно. Зол потому что, Мансуровы стояли у него костью поперёк горла. А рад тому, что Роман попался на крючок. Нет. Ему вовсе не было жаль своего племянника. Он всегда считал его бестолковым. Бестолковым, но верным и преданным. А вот родная дочь Елисея очень сильно подвела. И она поплатится за это.
Юля
Я умоляла его не делать этого. Мы могли бы уехать, скрыться, начать новую жизнь. Но он был непреклонен. Вадим принял его сторону. Ведь это так по-мужски. Признать свою вину.
Я плакала и цеплялась, за Рому, когда он уходил. Билась в истерике, когда мы прощались. Он успокаивал меня, даже пытался шутить. Но я ничего не слышала и не видела.
Ромка ушёл. Он сдался добровольно. Во всём признался. У него имелись свидетели. Роман был уверен, что его оправдают.
Вадим подключил все свои связи, но тщетно. Рому заключили под стражу и содержали в следственном изоляторе до суда.
Мы виделись пару раз, а потом я стала очень плохо себя чувствовать. Мало того, что осунулась, была белее простыни, так ещё и тёмные круги пролегли под глазами. Не могла ничего есть, меня тут же выворачивало наизнанку.
Однажды утром Вадим нашёл меня без сознания и вызвал неотложку. Так я оказалась в больнице, где мне поставили диагноз. Беременность. Срок две-три недели.
Через несколько дней меня перевели в частную клинику. Здесь было тихо и спокойно. Как в другой реальности. Доброжелательные врачи и медсёстры отвлекали от грустных дум. Рада и Вадим навещали меня каждый день. Самочувствие немного улучшилось.
Я ежедневно пыталась дозвониться до отца. Но он не желал разговаривать со мной.
Глава 37
Юля
В этот осенний день погода стояла отвратительнейшая. С самого утра дул сильный ветер, шёл дождь. Листья на деревьях ещё не до конца пожелтели и всеми силами пытались удержаться на ветках. А непогода рвала их, трепала.
Моё настроение соответствовало картине за окном. Меня сегодня страшно мутило. Поэтому я лежала пластом на кровати, рядом стоял нетронутый завтрак.
Вадим ворвался ко мне в палату мокрый, уставший, расстроенный.
- Как дела, Юленька? Не очень? - спросил он с порога.
- Доброе утро! Заметно? - аппатично ответила я вопросом на вопрос.
- Врача лечащего твоего встретил по дороге сюда. Так что? Всё так плохо?
- Ммм... Лучше бы я сразу умерла...
- Ну, ну. Ещё чего! Прекрати! Ты должна бороться. Ради малыша.
- Наверно, это никогда не кончится! Я хочу выйти отсюда! Я больше не могу так!
- Я как раз к тебе с предложением.
- Каким?
- Хочу увезти тебя из страны. Помнишь, я рассказывал тебе о маленьком домике на берегу океана? Свежий воздух, экзотические фрукты...
- Хм... Не говорите мне о еде, а то меня снова затошнит! - заныла я. - А как же Рома?
- Происходят странные события, девочка. Я переживаю за тебя и за ребёнка. Так ты будешь в безопасности. Все свидетели пропали. Мои племянники отказываются давать показания. Их запугивают.
- Но я не могу уехать и оставить Рому одного!
- Ты ничем не сможешь ему помочь, Юля. Меня очень беспокоит твоё самочувствие. Я найду лучших врачей. Так будет лучше для всех нас! Подумай о моих словах.
- Хорошо. Я подумаю.
Вечером ко мне пришла Радмила со своими фирменными пирожками. Меня уже перестало тошнить и я даже попробовала один из них. Свёкор уже и Раду успел обработать. Все это уже стало напоминать заезженную пластинку.
На следующее утро в палату пожаловал мой доктор. Милая женщина, добрая, внимательная.
- Юлечка! Я не хочу тебя пугать, но настаиваю на заграничном лечении.
- О. И вы туда же.
- Да. И я. Показатели не ухудшаются, но и не улучшаются тоже. А это ведь только начало беременности. Подумай о ребёнке. Используй эту возможность.
Я обещала и ей подумать. И думала. Действительно, чем я могу помочь мужу, если даже передвигаюсь с трудом? Я немного подлечусь и вернусь обратно. Я должна успеть до суда.
Глава 38
Три года и три месяца спустя...
Юля
Я лежала на мокром песке. Волны лизали пятки. Было щекотно и приятно одновременно. Солнце палило нещадно. Спасали крем для загара, тёмные очки и широкополая шляпа.
Океан. Прекрасный и опасный. Глубокий и бескрайний. Я полюбила его всем сердцем. Он успокаивал меня и бодрил, наполнял жизненной силой.