Я уже почти не жалела, что оказалась тут. Океан вернул меня к жизни три года назад.
Беременность протекала очень тяжело. Я практически ничего не ела. Стала похожа на скелет, обтянутый кожей. Тогда Вадим привёз нас с Радой сюда, в это чудесное райское место. Но тогда оно не казалось мне таким. Свёкор обеспечил нас деньгами и нужными связями.
- Юля, я привезу его! Клянусь! Поправляйся и ни о чём не думай! - сказал Вадим, уезжая.
Легко сказать! Сложно сделать. Звонил он редко. Ромку я слышала и того реже.
Самочувствие моё немного улучшилось, но переживания сделали своё дело. Малыш родился шестимесячным.
Это случилось внезапно. Просто отошли воды. Меня срочно госпитализировали. Вадим Мансуров примчался так быстро, как только смог. Ребенок к тому времени уже родился. Он был совсем крошечным. Больше походил на гномика, чем на человека. Полгода мы провели с сыном в больнице. Ещё год потратили на всякие обследования, массажи, лечение.
Я забыла обо всём на свете тогда. Меня волновало лишь здоровье моего самого дорогого и близкого человечка.
Когда всё нормализовалось, и наше с сыном здоровье пришло в норму, Вадим ошарашил меня новостью.
Он скрыл от меня то, что Романа не оправдали и не оправдают. Суд признал его виновным и приговорил к пятнадцати годам лишения свободы.
Я прорыдала всю ночь. Мой мир рухнул. Но это было ещё не самое страшное. Страшным был разговор с Ромкой.
- Прости милая, что не сказал тебе раньше. Я подавал тебе лживые надежды. Ты свободна. Я тебя отпускаю...
- Как же так, Рома? В печали и в радости, в болезни и в здравии! Разве не так? - я рыдала в трубку.
- Я не могу. Пятнадцать лет... Слишком много, Юля.
- Я могу. У нас есть сын! Или ты забыл?
- Я помню. И он самое дорогое, что есть у меня. Ты и сын.
- Мы будем ждать столько, сколько понадобится.
Я знала, что виной всему мой отец. Он приложил руку к этому делу. Я все пыталась найти возможность поговорить с ним. Но он так же продолжал меня игнорировать.
Тогда я решила ехать назад. А когда всё уже было готово к возвращению на Родину, в мире разразилась эпидемия неизвестного вируса. Все границы закрыли. И мы застряли в доме с видом на океан на неопределённый срок.
Сначала я рыдала ночи напролёт, но потом решила взять себя в руки. Последний год я молилась всем возможным богам, занималась благотворительностью. Пыталась искупить свои и чужие грехи.
Я продолжила дело своей матери. Научилась шить детскую одежду. Теперь я обшиваю всех детей в округе. Они живут бедно и я дарю им радость, балую обновками. Я обожаю своих маленьких моделей. А ещё мы с малышом Робертом вечерами учим испанский.
Сегодня у сына день рождения. Ему исполнится три года.
Мне пора идти домой. Роб ждёт маму и подарки. Я встаю, отряхиваю песок с купальника, надеваю пляжное платье.
Издалека виден наш дом. На крыльце какие-то люди. Я не могу рассмотреть. Подхожу ближе. Когда вижу кто это, то перехожу на бег. Бегу со всех ног.
Он сделал это! Исполнил обещание! Это не мираж! Возле входной двери стоит Вадим, а рядом с ним мой муж! Он держит на руках маленького Роберта. Они так похожи! Моё сердце сейчас разорвётся от счастья!
Я подбегаю к Роме, сжимаю его в объятьях, целую. Он изменился. Стал другим. Немного отстраненным. Но ничего. Всё будет как прежде. Всё будет хорошо. Ведь мы живы! И мы вместе!
Обнимаю и целую Мансурова-старшего. Он невероятный, потрясающий человек.
- Юленька! - говорит Вадим. - У меня для тебя письмо. От твоего отца. Прочти.
Глава 39
Юля
Я развернула обычный белый лист бумаги. Впилась глазами в знакомый почерк.
"Моя дорогая дочь! Сможешь ли ты меня когда-нибудь простить? Не знаю. Но я постараюсь сделать всё, чтобы искупить свою вину перед тобой! Я очень одинок и смертельно болен. Дни мои сочтены. Всё моё состояние я завещаю тебе и внуку. Знаю, я был плохим отцом. Лишил тебя матери. Мне тогда казалось, что так будет правильно. Таким способом я хотел вернуть её. Ничего не вышло. Она не вернулась ко мне. Как не вернёшься и ты. Я долго не мог смириться с твоим выбором. Искал в чём же подвох. И лишь теперь осознал, что подвоха не было. Признаюсь, я отправил за решётку твоего мужа, хотя его легко могли бы оправдать. Я отправил дело на пересмотр. Его выпустят. Вы вскоре встретитесь. Знаю, что тебе через многое пришлось пройти. Но ты настоящий боец. Я желаю тебе счастья, Юля. Люблю и горжусь. Твой отец".
Он никогда не писал мне писем и уж тем более не говорил таких слов.