Киото
10 июня 2003
Благодарность от автора
Автор признателен всем, кто помогал готовить к печати это самонадеянное сочинение, в том числе — Ральфу Вичинанце, Дженнифер Брель, Л. С. Б., Теду Чану за идеи насчет кодов, Мэри Ирвин, чья французская речь, вероятно, правильнее Байроновой, Бенджамину Вулли за «Невесту науки» (биографию Ады, графини Лавлейс), Дорону Суэйду за «Разностную машину» и, в наибольшей степени, Полу Фраю за придирчивое и сочувственное прочтение рукописи. Великие мертвецы в моей благодарности не нуждаются.
Примечания
Американского писателя Джона Краули (р. 1942) уже много лет интересует личность Джорджа Гордона, шестого барона Байрона (1788–1824): личность более, чем поэзия.
Около 1967 г. Краули написал пьесу «Сувениры», главными героями которой стали Шелли и Байрон: автор счел созвучным времени противопоставление романтического утопизма первого и «более земных, полнокровных, двусмысленных взглядов» второго.
«Я полюбил их обоих, но мои чувства к Байрону — более глубокие и сокровенные. Мало кого из исторических персонажей я вижу столь целостно, и его внутренний мир знаком мне не хуже, чем души близких людей. Потому что он был таким незащищенным, его позы и маски сразу же становились столь очевидными, и он охотно высмеивал их и себя самого — с той же терпимой улыбкой, с какой смотрел и на весь мир. Я привык считать его своим другом» (из интервью Краули).
«Сувениры» так и остались неопубликованными, но двадцать с лишним лет спустя Краули вновь сделал Байрона своим персонажем. В рассказе «Миссолонги, 1824» (1990) поэт вспоминает о встрече с последним фавном — которая, впрочем, оказывается сном.
Наконец, в 2002 г. журнал «Локус» объявил, что Краули заключил с издательством «Уильям Морроу» договор на книгу «Люцифер: Неизвестный роман лорда Байрона». Начальный замысел претерпел немало изменений.
«Много лет назад я задумал книгу, которая полностью состояла бы из романа Байрона. Мой прежний литагент Кирби Маккоули встретил идею прохладно; он был совершенно уверен, что удовольствие от книги получат немногие: вовсе не каждый (разумеется) знаком с деталями жизни Байрона, а значит, подтексты ускользнут от большинства читателей. Теперь я вижу его правоту. Когда я воскресил идею, мой редактор в «Морроу» также предложил, чтобы книга была снабжена броней объяснений для читателей, а также рассказом о том, как и почему роман вообще появился на свет. Но кто мог бы поведать об этом? Мой нынешний литагент Ральф Вичинанца заметил: «А почему бы не Ада?» Тут было над чем подумать. Я вовсе не хотел сделать Аду обычным героем романа — так и появилась идея насчет составленных ею примечаний...
Текст Байрона каким-то образом должны были обнаружить в наши дни, а значит — и как-то на него откликнуться. Мне нужен был персонаж, который мало что знает о Байроне, никакой симпатии к нему не испытывает — и сможет, узнавая что-то для себя, показать и читателю (возможно, тоже настроенному несочувственно), чем же был интересен этот человек. Я подумал, что молодая лесбиянка, историк науки, как раз подойдет. Вот и все. Когда у вас есть персонаж, он обретает жизнь, обретает историю».
По ходу работы «Люцифер» обрел название «Америка лорда Байрона» и наконец — нынешнее.
Тройная структура книги (роман, примечания, письма) многим рецензентам напомнила «Бледное пламя» (1962) Владимира Набокова. Ада Лавлейс, как и безумный профессор Кинбот, ищет в чужом тексте намеки на собственную судьбу; однако ее эгоцентризм — лишь кажущийся: ведь главная цель Ады — понять жизнь и личность отца, автора «Вечерней Земли». Заметны параллели и с романом А. С. Байетт «Обладать» (1990), в котором современные филологи расследуют историю любви (вымышленных) викторианских поэтов, чьи тексты и письма составляют немалую часть книги.