Хотя во время знакомства лорд Сэйн и не выказал особого интереса к спутникам Али, в карете, катившей на Север, он очень скоро с озабоченным видом принялся за расспросы об этом семействе.
«Лорд Коридон еще не достиг совершеннолетия, — пояснил Али. — Его сестре Сюзанне всего семнадцать». Сюзанна! Одно упоминание ее имени в присутствии отца казалось Али делом рискованным, хотя он и не смог бы объяснить почему.
«Коридон, — повторил лорд Сэйн таким тоном, словно вытаскивал это имя из глубокого колодца. — Его отец был пятым лордом».
«В этих числах я не силен», — заметил Али.
«Я знал его немного. Он держал деньги в Фондах и ирландских закладных, довольно надежных; но послушался дурного совета и вложил состояние — почти целиком — в вест-индские акции и разорился дотла. Не так давно погиб от несчастного случая. Это он?»
«Понятия не имею о его делах, — отозвался Али, — но это он».
«Что ж, семейство на краю полной нищеты, — заключил Сэйн. — Они бедны как церковные мыши; девушка не получит и шиллинга. Нет-нет, это нелепость. Я тебе ясно изложил, что твоей избраннице нужно обладать значительным приданым, а иначе ты в ее сторону и смотреть не должен. Нет необходимости повторять это дважды».
«Прошу прощения, — негромко произнес Али. — Однако не вижу смысла следовать этим предписаниям. Я их отвергаю. И не намерен выбирать из вашего Списка».
Лорд Сэйн столь же ровным голосом осведомился у сына, отчего он так уверен и не сделал ли выбор сам. Али ответил отрицанием и устремил взгляд за окошко. Оспаривать очевидную истину он не мог: богатства в его дом Сюзанна не принесет, зато она принесла бы нечто куда более ценное — свет, веселость и доброту, которых хватило бы, чтобы разогнать давящую мрачность, нависшую над Аббатством со всеми землями и службами, — вытряхнуть, словно из пыльного ковра, веками копившуюся угрюмость.
Сэйн поинтересовался также, чем намерен заняться молодой Коридон, которого он с холодной иронией назвал нынешним лордом. Собирается поступить в Университет? Али полагал иначе: амбиции юноши были обращены к Армии, где не одному представителю его рода удалось сделать карьеру и где у него были неплохие виды на будущее. Сэйн умолк, и Али, которому начало казаться, что тот задремал сидя, встрепенулся от неожиданного вопроса: какой из двух Университетов выбрал он сам? Али ответил, что над этим еще не задумывался: втайне он полагал, что вряд ли такой выбор придется по нраву отцу — скорее наоборот; и что его тоже отправят в Армию, по стопам отца и деда, снискавшего там репутацию, которую сыну не до конца удалось опорочить.
«Нет, — заявил лорд. — В ожидании крупного барыша на расходы мы не поскупимся. Основательное образование — это хорошее Вложение Капитала. Лучше покупки акций на Бирже. Получи степень — она во многих делах сослужит тебе добрую службу». При этих словах лорд как будто улыбнулся сыну, хотя у «Сатаны»-Портьюса это обычнейшее из проявлений чувств слишком отличалось от привычной улыбки и производило совсем иной эффект. Лорд, однако, более ничего не добавил, сложил свои громадные руки на поясе и наконец-то погрузился в сон.
Примечания к четвертой главе
1. Виола и Себастьян: В комедии Шекспира «Двенадцатая ночь» — брат и сестра, выброшенные кораблекрушением на побережье Иллирии, иными словами — по странному совпадению — Албании, хотя Бард наверняка об этом не подозревал. Лорд Б. обладал обширным, но, возможно, не слишком глубоким знанием Шекспира: в письмах он постоянно цитировал шекспировские строки (или части строк); однако в прозе это может показаться недостатком.
2. о последних днях леди Сэйн: Для доказательства того, что данная рукопись является черновой, достаточно указать на то, что леди, о смерти которой здесь сообщается на первой странице романа — в ночь, когда был убит ее супруг, — здравствует, хотя лишена рассудка и живет в насильственном уединении. Лорда Б. обычно считают торопливым и даже небрежным автором, но даже беглый взгляд на начальные страницы обнаружил бы этот вопиющий промах — из чего становится ясно, что к строкам, написанным ранее, он не возвращался. И все же писал он хотя и быстро, но обдуманно. В моей чистовой копии многочисленные поправки, пометки и вставки оригинала не сохранены, но в остальном я ничего не меняла — не исправляя даже грамматические погрешности.