Я наблюдала, как его опускали в землю. Священник кивнул, когда пришла очередь бросать розу на гроб. Я встала и подошла к краю ямы, которая поглотит моего мужа. Красная. Роза была красной.
Я развернулась, в поисках своего места, но быстро огляделась на всякий случай. Я прекрасно знала, что искать. Он был там, позади толпы. Его солнечные очки маскировали выражение его лица. Я не могла отговорить его от появления здесь. Я села рядом со своей свекровью, позволяя ей сдавливать свою кожу.
Машина привезла нас домой, после церемонии на краю могилы. Водитель довел нас до двери раньше того, как скорбящие придут к нам.
Я не могла сбежать от цветов. Их запах вторгался в мои ноздри, и проникал во все трещины дома. Цветы симпатии. Цветы твой-муж-мертв. Цветы твоего-мужа-убили. Я захлопнула дверь спальной позади себя.
- Одри, давай же. Впусти меня. Это Эйвери.
Я приоткрыла дверь достаточно для того, чтобы моя сестра увидела мое лицо.
- Что?
- Я могу спрятаться с тобой здесь. Никто не станет нас винить, - она протиснулась через щель. - У матери Спенсера достаточно друзей там.
- Мммхмм, - я села на край кровати.
- Там тонны еды. Хочешь, я принесу тебе тарелку?
- Не голодна.
- Ты должна поесть, - предупредила она.
- Зачем? Нет смысла, - наша свадебная фотография издевалась надо мной с комода. Чистое, белоснежное свадебное платье было тошнотворным.
Эйвери окружила меня руками. Казалось, что она была старшей сестрой, а не моей двадцати-четырех-летней сестрой. Ее светлые волосы были собраны в тугой пучок.
- Не говори так. Это не произойдет сегодня, но ты снова захочешь есть. Тебе нужно поддерживать свои силы. Я принесу крекеров.
Я кивнула.
- Ладно. Пока это ты, а не мама. Я не перенесу того, как она смотрит на меня. Не позволяй ей заходить сюда.
- Не буду. Я скажу всем, что ты отдыхаешь. Не беспокойся о них. Я вернусь с крекерами и водой.
- С вином, - поправила я.
Она остановилась у двери.
- С вином. Принесу его, - она закрыла дверь за собой.
Я упала на кровать, подушки разлетелись вокруг меня.
Разруха была ощутима. Холодная и пористая, нависающая надо мной, заставляя меня дрожать, меркнуть от света. Горячий душ не мог задушить ее. Ночи сна на-таблетках не отражали ее. Посетители и цветы только маскировали ее. Она всегда здесь, скрывалась в каждом снимке, на котором я видела Спенсера. Она обосновалась в нашей спальне. Моя жизнь разрушена.
Я услышала, как открылась дверь.
- Быстро ты, - я села, когда увидела его.
- Что ты здесь делаешь? Убирайся! - прошипела я.
Пэкстон стоял рядом с дверью.
- Мне нужно было убедиться, что ты в порядке.
- Мой муж мертв. Я не в порядке, - я сверкнула взглядом на него.
- Позволь мне нанять охрану для тебя. Позволь мне что-нибудь сделать.
- Убирайся, Пэкс, - мне было тошно от того, что я использовала его прозвище. Это напомнило мне, как мы были знакомы друг с другом.
- Ты можешь ненавидеть меня. Но, там ходит кто-то, кто убил Спенсера. Позволь мне нанять телохранителей. Установить систему безопасности. Что-нибудь.
- Моя сестра возвращается. Убирайся. Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел тебя рядом со мной, - я сжала челюсть, скрипя зубами.
- Мы поговорим. Просто немного отдохни. Я вернусь завтра, - он закрыл за собой дверь.
Я бросила подушкой в нее и закричала. Я не могла видеть его и не вспоминать .
Прошло всего несколько дней. Ночи, когда я заползала в кровать, запивая таблетки водой, которые обещали, что помогут мне заснуть. Поначалу сны убаюкивали меня. Я видела Спенсера. Мы говорили о нашем летнем отпуске в горах. Он извинялся, что был слишком занят в поездке в Колумбию, чтобы отвезти меня в этом году. А я дразнила его, говоря, что он может устроить для меня круиз или путешествие в Венецию. Пока я спала, сны сменялись от сцены к сцене без предупреждения.
Я хватала чемодан и начинала сборы, смеясь и планируя наряды, но когда я поворачивалась, Спенс лежал на кровати. Его лицо забрызгано кровью. Она стекала лужей под него и впитывалась в простыни. Он лежал там, обмякший, его глаза безжизненны, а кожа холодная. Машина вписалась в одну из стен нашей спальни. Осколки ветрового стекла врезались в мои ноги. Каждый шаг выстреливал болью в моем теле, когда стекло глубоко зарывалось в мою кожу. Она передвигалась по моему телу, когда каждый кусочек оживал в моих венах.
Я начинала кричать, звать его по имени, умолять о помощи, и потом я нагибалась, отчаянно выдирая стекло из своих ног, и видела Пэкса надо мной, направляющегося в меня, раскачивая мои бедра на себе. Машина и Спенсер исчезали. Я была в своей кровати с Пэксом. Он говорил мне продолжать кричать громче. Ему нравилось, когда громко. Он говорил, что чем громче я была, тем тверже он становился. Я покрывалась потом и выкрикивала его имя, пока, в конечном счете, не просыпалась, моя футболка насквозь промокала, а сердце бешено колотилось.