— Никогда не говори никогда, Ева.
***
Я не собиралась идти на работу с утра, совсем не собиралась, но пришедший счет за коммунальные услуги заставил меня переступить через себя и свою гордость. Я не стану увольняться, но Егор больше не получит от меня ни одного слова в свою сторону. Просто работа. Никакого общения за ее пределами с ним.
Соня не была активным ребенком. Она всегда была спокойной, но, видимо, отсутствие родителей дало о себе знать. С утра она раскапризничалась и напросилась на работу со мной. Оставить мне ее было не с кем, а одну в семь лет — я не решилась, поэтому, схватив дочь за руку, вышла к ожидавшему нас такси.
— Только не это… — тихо произнесла, когда увидела машину Егора у своей подъездной двери.
— Почему мы остановились? Ты что-то забыла? — тоненьким голоском спросила Соня.
— Нет, просто там человек… Ну, я не хочу его видеть прямо сейчас.
Как будто бы я не увижу его через час. И чем я только занимаюсь? Веду себя как полная идиотка. Все равно придется с ним работать.
— А ты не смотри на него и все, — потянула меня к выходу, и мы оказались на улице.
Как и следовало ожидать, Егор вышел из машины. Соня, увидев его, ринулась к нему обниматься. И чем он ее только зацепил? Нет, он очень даже красивый, но, пожалуй, это единственная его положительная черта. В остальном он тот еще редкостный козел.
— Привет, — поздоровался Широков, открыв мне переднюю дверь.
Я специально села сзади. Повернулась в сторону, собираясь найти хоть одну причину, по которой мы могли бы не ехать с ним, но ее не было. Он даже детское кресло для Сони установил! Несмотря на то, что Соне было уже семь, и она спокойно могла бы ездить только с ремнем безопасности, ей это не подходило. Рост девочки не достигал еще полутора метров, предписанных законодательством, поэтому мы ездили с креслом.
— Соня сегодня с тобой?
Вопрос остался без ответа. Я не хотела с ним говорить, хоть и понимала, что это глупо.
— Ев? — повернулся Широков, проверяя, слышу ли я его.
— Смотри на дорогу! — приказным тоном попросила я. — Со мной, разве не видно? Или детям в студию нельзя?
— Ну-у-у-у, — протянул он, — Соне можно.
— А я тоже танцевать умею! — вставила свои пять копеек малышка. — Ева разрешила мне взять свою форму и тихонько потанцевать в углу у зеркала.
— Там очень большой зал, можешь танцевать не только в углу. К тому же, я бы очень хотел посмотреть, что ты умеешь танцевать. Ты ведь покажешь мне?
Егор поиграл бровями. Соня рассмеялась. Я тоже невольно улыбнулась. Ладно, с детьми он тоже неплохо ладит. Еще один плюс. Остальное точно одни минусы. Как его только друзья выносят?
Припарковавшись, Егор помог освободиться Соне из кресла, а я покинула салон авто. Хотела взять малышку за руку, но она уже увязалась за Широковым. Они весело что-то обсуждали.
— Ева, а почему ты мне не говорила, что работаешь в таком красивом месте?! — восторгу Сони можно было только позавидовать. Она с открытым ртом рассматривала студию, вертя головой со скоростью ветряной мельницы в шторм.
— У тебя очень скромная…ма-сестра, — исправился Егор. — Она мало кому и что рассказывает.
Я понимала, к чему он клонил. Спасибо, конечно, что подвез, но я все равно ему ничего не скажу. Он не заслужил. Ни единого слова.
— Так, — взяла дочь за вторую руку. — Дальше нам с тобой в другую сторону, мы же девочки.
В раздевалке на меня обрушилось множество вопросов по поводу Сони и ее роли в моей жизни. Легенда о сестринстве в такие моменты отскакивала от зубов, да и сама Соня правды не знала, поэтому уверенно меня поддерживала. Она любила меня всем своим сердцем. Возможно, ее маленькое сердечко ощущало что-то более глубокое и родное, чем та связь, которую ей прививали с детства. Я не знала, но всегда чувствовала, что любит она меня как-то по-особенному.
Интересно, а что было бы, не откажись я тогда от нее? Если бы я воспитывала ее сама, она была бы такой счастливой, как сейчас? Любила бы меня также сильно? Или ненавидела? Ведь у нас бы точно не было всего того, что она имеет сейчас. Я бы не смогла дать ей многих вещей, поскольку сама еще была ребенком, когда она родилась. Только сейчас я понимаю, как сильно жалею, что не меня Соня называет мамой, и не я видела ее первые шаги и учила ее обыденным вещам. Но я надеялась, что когда-нибудь смогу рассказать ей все. Смогу принять участие в воспитании моей дочери.
— Она миленькая, — отметила Ксеня, когда мы остались вдвоем в углу зала, разминаясь.
— Спасибо, да, Сонечка — настоящее золотце и лидер любой компании.