Что я тогда почувствовала!
Мы смотрели, улыбались, он несколько раз вздрогнул, словно ему стало холодно. А мне… О, мне не было холодно! Но я тут же вскочила и хлопнула его таксой по голове, а он расхохотался, словно мальчишка. А потом вдруг сказал, что совсем забыл купить соленых палочек, и если сейчас не пойти, то их разберут, потому что всякие сладости, сухарики и орешки лежат там неделями, а соленые палочки исчезают каждый день за два-три часа.
И ушел в магазин за три квартала.
А я осталась думать, что же с нами происходит. И есть ли вообще это «что-то». Скворцов был вежливым и милым. Но это обычно, постоянно. С другой стороны, те несколько совершенно ясных ситуаций, жестов, улыбок придавали нашему знакомству… то есть, не знакомству, конечно, а существованию вблизи друг друга неопределенность и таинственность.
Я уже боялась ответить на вопрос: «Что происходит?»
И решила быть с ним сдержанной и холодной.
Как та минеральная вода, которой когда-то поливала себе голову.
Когда-то? Прошла неделя с тех пор, а мне на голову нужно было выливать целую ванну воды со льдом!
Самое лучшее — с утра быть холодной, а потом подольше гулять, как я это уже решала. Я так и сделала.
Но в этот раз все пошло не так. Промокла до нитки, потому что хлынул дождь, а зонтик я не взяла. Пришлось идти домой, переодеваться и пить горячий чай, чтобы, как обычно, не заработать боль в горле. Струи дождя заслонили весь мир за окном, огромные капли стучали по окнам. Я кисло пила чай и жалела, что должна быть сдержанной. Когда Скворцов появился на кухне, я чуть было не выкинула чашку в окно. Не знаю, в чем виновата была чашка. Он посмотрел на мое замороженное лицо и сказал:
— Если не хочешь разговаривать, мы помолчим.
И мы молчали. Я пила чай из пустой чашки, а он стоял в дверях с задумчивым видом. Не мог думать в другом месте! Я вдруг ужасно разозлилась! Не знаю, почему. Как в первые часы нашего знакомства. Но все же сказала:
— Ужасная погода. Странно себя чувствую.
Скворцов не реагировал. О чем думал? Ведь на печке не было каши, не нужна была подливка. Даже моя чашка была пуста. Я уставилась на нее, чтобы не видеть его отсутствующее лицо. В какой-то момент показалось мне, что слышу голос. В голове? Галлюцинация? Я потрясла головой, но шепот повторился. Я взглянула на Скворцова — слышит ли он. Но в дверях его не было, он стоял справа от меня. Просто-таки телепортировался! Я как всегда онемела. Но робко протянула ему руку, а он… обнял меня! Потом прикоснулся пальцами к моим губам. На мгновение улыбнулся. Его лицо было так близко.
— Вета! Ты меня слышишь?
Я быстро вздохнула и посмотрела на него. Шел ко мне через кухню с удивленным видом.
— Ты слышишь?
— Что?
Так это действительно была галлюцинация или сон наяву?
— Съешь?
— Что?!
— Я говорю: в шкафчике коробка с пирожными.
— Не хочу, — ответила я непонятно почему — ага-ага! понятно! — охрипшим голосом.
— Тебе плохо? Ты такая бледная.
Кухня вокруг меня пошла кругом, как будто я сидела на карусели. Табурет стал куда-то проваливаться…
Очнулась я на диване с оранжевым бегемотом под головой. Лежала неподвижно, дышать было не то чтобы трудно, а как-то… Опять закрыла глаза. Так это действительно была галлюцинация или сон наяву. Как жаль. Все из-за этого противного дождя.
Скворцов что-то говорил. Что-то о враче и «скорой». А я не понимала, к чему тут врач. Зачем, когда мне так тепло, и я не слышу стука этого отвратного дождя.
— Не нужно, — сказала ему, — сядь и поговори.
Он сел на краю дивана.
— О чем? — спросил растерянно.
— О медузах.
— Медузах?
— Они плавают в теплом море.
Он вскочил и принес плед, укутал меня. Это было так чудесно, словно я была в уютном гнездышке под защитой кого-то сильного и доброго! Но я все-таки заметила, как сильно он побледнел.
— Тебе плохо?
— Причем тут я. Это ты чуть не упала на пол. Ты потеряла сознание.
— Правда?
— Да. Несколько минут не мог тебя привести в чувство, уже хотел звонить в «скорую».
— Несколько минут? А мне казалось — секунда.