— Нет, моя хорошая, не секунда.
Если он еще раз скажет «моя хорошая», я опять потеряю сознание — в этом я была уверена.
— Правда?
— Да. Не пугай меня так больше.
Испуганно смотрел на меня, поправил мои волосы, чтобы не лезли в глаза.
— Ой, это было на самом деле?
— Не думай об этом. Хочешь еще чаю? Нет? Тогда отдохни. Я загляну чуть позже.
Проснулась я от тихого голоса мамы:
— Конечно, из-за того, что она промокла. Даже трусишки. Хоть бы не простыла.
Ну, вот еще! Ни за что на свете, даже ради того, чтобы Скворцов носил меня на руках и ласково укутывал!
А через два дня, в субботу, опять наступила хорошая погода. Последние жаркие деньки до занятий. Я немного побледнела и решила воспользоваться хорошим солнышком. С завтрака торчала на лоджии и втирала в себя крем для загара. Можно было бы пойти и на пляж, но на лоджии чувствовала себя комфортней. А главное, наш этаж последний, и мы на девять этажей ближе к солнцу. А под нами сейчас никто не живет, да и на других лоджиях никого не видно: на дачах, в отпуске, на работе. Кр-р-расота! Когда устраивались здесь, то купили два небольших, легких шезлонга, но до сих пор почему-то в них отдыхала только мама в субботы и воскресенья. Но сегодня ее вызвали на работу что-то согласовать с кем-то, кто-то ли приехал на день, то ли срочно уезжает.
— Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил Скворцов.
Я оторвалась от книжки. Уже немного подзабыла, как замечательно он выглядел на пляже. Рассматривать его торс было интереснее, чем читать.
— Присоединяйся. Бездельничаем, а мама-бедняжка трудится даже сегодня.
— Ну что ж, — пробормотал, раскладывая шезлонг, — чтобы жить, нужно работать.
— А ты все время в отпуске, — подмигнула ему.
Он немного смутился и сказал:
— Зато не отдыхал в прошлом году. Как чувствовал.
Я решила не приставать к нему с работой и сменила тему:
— На этой лоджии не хватает бассейна с такой, знаешь, сумасшедшей горкой. Я бы с нее не слазила. Помнишь, как здорово было на море?
Скворцов кивнул, но без особого энтузиазма.
— Можем сходить на пляж.
— Только не на наш городской, умоляю тебя!
— Да, конечно. Ты не хочешь есть?
И у мамы, и, особенно, у него это превратилось в какую-то манию. В моем обмороке винили и дождь и мою, как они выразились, чрезмерную худобу. Можно подумать, что я специально худею или не ем. Но теперь на каждый завтрак я получала гору салата, яичницу из трех яиц с ветчиной, булку с маслом, какао, сметану…
— Ты должна набраться сил. Кушай! — командовал Скворцов.
— Я растолстею, и в следующий раз ты не поднимешь меня, — показывала я ему язык.
— Не напоминай мне! Почему ты не съела сметану? — опять командовал он.
— А я буду толстой и упаду в обморок от обжорства! — и я надувала щеки, показывая какой буду.
Еда, еда, еда.
Вспомнив об этих наших с ним спорах, я зажмурилась, ужасно надула щеки и повернулась к нему. Вот бы было прикольно, если бы он меня… Скворцов поцеловал меня в губы. Точнее, успел коснуться только уголка губ, а я вскочила с шезлонга.
— Ты сошел с ума?
Говорила эти слова и сама же себя ругала за них. Ведь он выполнил мое желание. Телепат? Да хоть экстрасенс. Он хотел меня поцеловать по-настоящему! Не должен этого делать. Но я от него без ума! Да! Как в книжках. Как в кино. Не должен, а я без ума.
И в тоже самое время смеялась над нами. Было мне невероятно смешно. Я села в шезлонг и прыснула, закрывая рот рукой.
— Нет, — ответил он с растерянным видом.
— Что — нет?
— Ты меня не поняла. Это не то, о чем ты думаешь.
— А о чем я думаю?
— Ну… не знаю.
Я разозлилась. Только что была на седьмом небе, но это его «не знаю»… Вскочила опять и кинулась прочь с лоджии. По щекам потекли слезы.
— Ты что, Вета?
Не слушала его. Промчалась по гостиной и, словно вихрь, ворвалась в свою комнату.
— Но послушай же, Вета!
Хотел войти за мной, я легла на дверь все телом, не пуская его.
— Вета, я же не хотел…
За дверью стоял самый замечательный мужчина на свете, а я так упиралась, словно ко мне врывался серийный убийца! Я отпустила дверь и отступила к окну.
— Вета… Ну вот, — Скворцов открыл дверь и стал на пороге. Тяжело дышал, как будто дверь держала не я, а великанша.
— Хочу извиниться. — Он сделал несколько вдохов-выдохов и уже спокойнее продолжал. — Обещаю, что это больше не повторится.
И печально опустил голову. Выглядел очень смешно. Я расхохоталась. Упала на колени и хохотала, как сумасшедшая. Пыталась перестать, но… открывала глаза, смотрела на Скворцова и опять хохотала. Он выглядел изумленным моей реакцией. В конце концов, ушел. А я до самого вечера то и дело начинала хихикать.