В его голосе появилась злость, и мне стало немного не по себе: на кого он злится? И не потому ли он приехал, что решил выяснить, что случилось тогда между мной и его матерью? Всё это слишком сложно. Намного проще сделать как я: обидеться и затаиться.
Я пожал плечами.
— Мы были слишком молоды, чтобы правильно оценивать ситуацию. Нужно было немного перетерпеть и всё бы наладилось. Не обижайся на маму. Сколько бы у неё мужей не было, главное для неё — ты. Она всегда будет на твоей стороне…
Вадим поставил чашку на стол.
— Ладно, пойду я.
— Хорошо, сынок, иди, — ответил я с облегчением.
Вот и поговорили. Я дождался, когда Вадим выйдет за калитку, потом встал, протёр стол, помыл тарелки. Собрался было заняться текущими делами, но за последние дни я, кажется, всё переделал: поправил, наконец-то, сарайчик, сложил дрова в поленницу, подступился к забору, заменил пару столбушек. Не мешало бы ещё пару заменить, но где их взять? Обращаться к Аркашке не хотелось, он и так здорово помог. Спросить у соседей? Но кроме Лёхи у меня ни с кем отношения не сложились. Не то чтобы мы ссорились или молча ненавидели друг друга — просто не общались.
Чем ещё занять себя? Если занятия нет, его надо придумать, это помогает отвлечься от дурных мыслей, позабыть о неприятностях и сосредоточиться. Можно слазать на подловку, покопаться в оставшихся от тётки Натальи вещах. Давно собирался это сделать. А можно взять корзинку и сходить за грибами. Сейчас самое время. У Люськи по всему двору гирлянды сухих грибов висят, будет чем зимой семью радовать. А у меня пусто, как будто и жить не собираюсь.
Я взял корзину, нож, вышел на улицу. Облачное небо настраивалось на дождь, но возвращаться в дом за плащом я не стал. Ближайший лесок находился почти сразу за нашей улицей, шагов сто пройти. Но со слов Галыша грибы там никогда не родились, разве что мухоморы и поганки, и идти надо к Пужанке до самого пляжа, а потом сворачивать влево, в сторону крутого подборья, что стеной вставало на сухих песчаных холмах. Уж там точно можно нарезать полную корзину маслят и коровок.
Про подборье Галыш врал, вернее, не договаривал. Грибы там были, Люська тоже упоминала об этом, но ещё она обмолвилась, что туда едва не полгорода ходит, и конкуренция получалась из расчёта на один гриб два соискателя. На вопрос, где она сама грибы собирает, Люська махала рукой неопределённо, причём каждый раз в другую сторону, и хитро щурилась. Лёха тоже качал головой и пожимал плечами, а я всё старался понять, отчего происходит такая скрытность. Русский человек по природе своей щедрый, но почему-то щедрость эта распространяется исключительно на конечный продукт, а места его произрастания обходит стороной.
Что ж, идём в подборье. День сегодня рабочий, пасмурный, значит, конкурентов будет меньше. Однако не успел я дойти до поворота, как дорогу мне перегородил старенький «уазик». Сначала он посигналил, и я сошёл на обочину, пропуская его, но он затормозил прямо передо мной и встал так нагло, что у меня невольно слетело с языка грубое слово. Я собрался произнести второе грубое слово, но из «уазика» выскочил Лёха. Лицо его выражало недоумение.
— Ты куда?
— А куда можно с корзинкой? — недовольным тоном ответил я. — За грибами.
— На охоту же договаривались!
Ах да, Вадим говорил что-то об этом. Но идти убивать животных желания у меня не было. С детства не терплю насилия, да и профессия приучила спасать, а не губить.
— Лёш, честно, не помню этого разговора… — начал я виновато.
— Да как не помнишь? Вчера у тебя в беседке говорили. Я ребят уломал, заказ отменил. Ты чего?
Лёха смотрел на меня удивлённо-обиженными глазами, как обычно смотрит собака, у которой только что отняли мячик, и под этим расстроенным взглядом я начал чувствовать себя неуютно.
— Бросай свою корзину в багажник, — Лёха ухватил меня за рукав, — и лезь в машину. Нам ещё полста километров пилить.
— Дай хоть в дом занесу, — я вцепился в корзинку, как в последнюю надежду. — Потеряется не дай бог, а другой у меня нет.
— Потеряется, я тебе новую подарю. Лезь давай.
Надежда рухнула. Я подошёл к машине, заглянул в салон. За рулём сидел Галыш, рядом с ним Серёня. Оба в серых камуфляжах перепоясанные патронташами, как будто Зимний дворец штурмовать собрались. Да уж, революции мне как раз и не хватало. Я поздоровался. Галыш подмигнул в ответ, а Серёня буркнул что-то неразборчивое и отвернулся. Он сидел расстроенный, я бы даже сказал надутый, и это наводило на мысль, что предстоящее мероприятие его тоже не радовало.