Репнин успел полюбить знаменитый эксетерский кафедральный собор. Вернее, не столько сам собор, сколько парк вокруг него, он наслаждался в нем тишиной, как когда-то во Франции, в Бретани, куда они приехали с Надей и были так счастливы. Он надеялся по рекомендательному письму получить место преподавателя верховой езды в спортивной школе при женском колледже. Обещано было ему также, что он сможет читать лекции по альпинизму и охотоведению на основе кавказского и сибирского опыта. Но ни Кавказ, ни Сибирь никому тут были не нужны, от него добивались выступлений о Сталине. А поскольку он отказался от этого, то очутился на улице и должен был вернуться в Лондон, где дожидалась его Надя.
Вспомнились ему занятия в классе на тех самых курсах, которые должны были якобы обеспечить ему трудоустройство. Была зима, и курсы вместе с ним посещало несколько иранских офицеров, получавших от Великобритании государственные стипендии. Был тут и негр из Нигерии, по утрам Репнин заставал его сидящим на батареях центрального отопления, выкрашенных белой краской.
Зима в тот год выдалась особенно мягкая, но черному человеку было холодно в Эксетере.
Глубокая печаль застыла в его темных глазах. Во время рождественских праздников Репнин волей-неволей должен был вместе с хозяйскими дочерьми и гостями отеля присутствовать на праздничном богослужении в знаменитом кафедральном соборе. Служили мессу. Архидьякон Эксетера, известный проповедник, имел жену необычайной красоты, хотя и не первой молодости. Ильичев из-за нее захаживал к нему в гости.
Репнин предпочитал сидеть в парке, в тишине. Проповеди архидьякона всегда его забавляли: кого он имел в виду, поминая Бога — Бога-отца или Бога-сына? «Our Lord», поминутно восклицал архидьякон. И громко выкрикивал своим прихожанам нужный номер параграфа или страницы молитвенника, чтобы они могли читать за ним. Как, однако, легко ориентироваться в религии, где все распределяется точно по своим местам, будто товар в бакалейной лавке.
А тем временем газеты, купленные им на рассвете того дня, когда скорый поезд остановился на станции Эксетер, те самые местные газеты, которые семь лет назад он ежевечерне проглядывал, готовили ему неожиданный сюрприз. Они сообщали о судебном процессе по делу одного русского, обвиняемого в краже. Это не был Ильичев. Это было другое, некогда гремевшее в России имя, и, хотя Репнину не привелось встречать носителя его в Англии в эмигрантской среде, он вперился в него, не веря своим глазам. Известный финансист, автор серьезных трудов, богач, он часто упоминался в Лондоне наряду с Шульгиным, Алексеевым, Голицыным.
Помнится, у него была любовная история с одной молодой англичанкой, и брак его вызвал в обществе целый скандал. Затем последовал развод. Бывший богач впал в бедность. Время от времени молва доносила вести о том, что он пьянствует, скатываясь все ниже на дно жизни. Он давно уже порвал все связи с царской эмиграцией в Лондоне. И вот его имя снова всплывает в газетах. Ему предъявлено обвинение в шантаже бывшей жены и в воровстве. Истцом на суде выступала разведенная с ним жена.
Поезд тронулся, и Репнин жадно впился в газетные строки.
Газета дрожала в его руках.
Перед судом предстал, писалось в сообщении, престарелый, опустившийся, неряшливо одетый субъект с красно-синим лицом хронического алкоголика. Он ворвался в дом своей бывшей супруги. Она обвиняла его в краже денег. На суде обвиняемый отмалчивался, хотя судья установил, что он знает английский. Так он и стоял, пошатываясь, перед судом, точно немой. Ноги его волочились при ходьбе. Ссылаясь на его немощь и невменяемость, защита утверждала, со слов обвиняемого, некогда человека весьма состоятельного, что дом этот принадлежит ему, а не жене, и что он ничего не украл. На вопросы судьи обвиняемый не отвечал.
Судья явно был готов по возможности смягчить приговор и дать ему условное наказание.
Он указал прокурору на то, что обвиняемый, ныне впавший в ничтожество, в прошлом был человеком видным и влиятельным, к тому же англофилом, это и привело его в Англию после смерти царя Николая II. Тут обвиняемый душераздирающе завопил, что ничего не крал. Судья бросился его утихомиривать, пытаясь вытянуть из него какие-то сведения и сократить необходимую процедуру. Однако он не мог по закону обойти обязательный вопрос о том, каково имя, род занятий и адрес обвиняемого. Ответчику надлежало дать перед судом внятные ответы на все эти вопросы.