Но уже во второй вечер своего пребывания в отеле госпожи Фои Репнин не смог выйти на берег моря. После игры в darts госпожа Фои пригласила Репнина посмотреть на игру в настольный теннис. Ping pong.
Разыгрывался чемпионат отеля.
В молодости, помнится, их компания на Черном море собиралась после ужина и заводила диспуты, разумеется, в обществе женщин, о том, что такое счастье, в чем призвание человека, что такое настоящая любовь и куда движется человечество. Теперь в Корнуолле он имел возможность наблюдать ловкость дам в коллективных играх, которые устраивались хозяйкой. В первом туре госпожа Крылова победила запыхавшуюся дочку госпожи Петерс.
Девчушка отчаянно защищалась до самого конца. Дети всегда стремятся выиграть в соревнованиях; проиграв, девочка расплакалась. Супруга доктора прыгала у стола, время от времени подкидывая задорные реплики Репнину, которого госпожа Фои притащила поближе к столу, и лихо била по шарику. Она вся извивалась во время игры, и по контрасту с ее неприятным, широким, как бы отвердевшим лицом особенно привлекательными казались ее грудь, ноги, и в особенности та часть тела, которую англичане исключительно ценят в женщинах. Раньше, до замужества, супруга доктора была чемпионкой фигурного катания на льду и выступала в Ричмонде, чего не знал Репнин, болевший за маленькую дочку госпожи Петерс. Госпожа Крылова лупила по белому шарику ракеткой, точно это было Колумбово яйцо, и шарик, подобно атрибуту иллюзиониста, так и лип к ее ракетке, как к магниту. Шарик бешено летал туда-сюда, словно проносясь у девочки где-то под мышкой, между ногами, сквозь рот. Закружившись, девочка упала на скользком полу. Быстро вскочила на ноги и продолжала борьбу, но все было напрасно. Она расплакалась и выскочила из зала.
Сорокин вышел за ней следом.
Госпожа Петерс подошла к Репнину и села рядом. Ее девочка сейчас в самом опасном возрасте, заговорила она. Она еще не может переносить поражение или обиду, в особенности при других. Она влюблена в Сорокина, и хотя Репнин, конечно же, этого не заметил, но она влюбилась и в него, влюбилась с первого взгляда. Госпожа Петерс попросила Репнина дать ей прикурить. И вскоре ушла играть с госпожой Фои.
После очередного тура госпожа Крылова подсела к Репнину. Игра ее ничуть не утомила. Она пудрила нос и кокетливо поглядывала на него. Где он был после полудня? Она его искала в отеле. Ее муж ушел в больницу, и она хотела потащить его гулять. Она отлично знает Сантмаугн. Он не сказал ей, почему он не привез с собой на отдых жену. Она была еще ребенком, когда ее впервые привезли на лето в Сантмаугн. Она так обрадовалась, когда госпожа Фои сообщила им о его приезде. Госпожа Крылова хотела бы, чтобы он знал — в Лондоне они живут очень скромно. И для нее этот отдых без детей — дивный, беззаботный сон. Записался ли он на экскурсию в Тинтеджел, по преданию, там умер Тристан? У нее есть пластинка с полной записью «Тристана».
Репнин ничего ей на это не ответил и только похвалил ее — она отлично играет в пинг-понг.
Госпожа Крылова совершенно очевидно жаждала на отдыхе любви. Но напрасно с таким явным обещанием смотрели на Репнина ее мутные темные глаза. Она не могла, конечно, знать, что сам по себе секс не волнует нашего героя. Типичное среднее сословие. А с женщиной из этого сословия — даже если бы у него не было Нади, — он никогда не завел бы интригу. Несмотря на то, что она казалась ему вполне привлекательной, ничуть не хуже продавщиц из обувной лавки. Но еще более привлекательных англичанок встречал он, когда преподавал верховую езду в Милл-Хилле, и при этом среди бедных девушек, служивших на конюшне и на псарне. Однако самой притягательной, по его мнению, все же была мисс Мун.
По английскому обычаю, после завершения обеда, ужина или большого банкета мужчины и женщины расходятся на четверть часа. Мужчины пьют коньяк и курят, из гигиенических соображений давая дамам небольшую передышку. Дамы крякают как утки и отправляются по своим делам. Возвращаясь, они поверяют друг другу мелкие секреты, смеются и быстро пудрятся.
Репнину вся эта процедура казалась отвратительной. Но откуда могла знать об этом госпожа Крылова, признавшись Репнину после кратковременной отлучки, что теперь белый свет кажется ей усыпанным розами. Maintenant la vie en rose. В тот год это выражение дошло из Парижа в Лондон и постоянно повторялось средним сословием.