Не напоминает ли обстановка в Корнуолле эти приморские лондонские отели?
Госпожа Фои не отпускала Репнина, он должен принять участие еще в одной игре. Сейчас закончится передача из «Савоя» и начнется радиоигра. Он будет давать синхронный перевод иностранных передач, ловить их будет Беляев. Лучший переводчик состязания получит в награду бутылку виски, а в конце отдыха абсолютный чемпион отеля будет премирован снаряжением для гольфа. Итак, разыгрывается приз.
Пока лидирует генеральша Барсутова, она набрала наибольшее число очков.
Беляев уже сидел на корточках у большого радиоприемника, госпожа Петерс взяла под руку Репнина и подвела к нему. Передача из «Савоя» кончилась. Наступила тишина.
Взгляды обратились к Репнину, генеральша Барсутова и юная леди Парк с беспокойством уставились на него, точно ему предстояло прыгать со скалы в воду. Госпожа Крылова, ласково мурлыча, подбадривала Репнина, которому вся эта комедия начинала казаться утомительной и вздорной.
Взгляд его задержался на Ольге Парк — эта юная соотечественница могла бы быть его дочерью, которой у него никогда не было. Столь юное создание, выданное замуж за старца, вызывало в нем жалость. Усаживаясь в кресло рядом с радиоприемником, услужливо подставляемое ему госпожой Фои и капитаном Беляевым, Репнин вообразил себе отвратную и грустную сцену любви этого старца и обворожительной девушки! Не похож ли он на одногорбого верблюда с этой своей раскачивающейся походкой, быть может, сэр Малькольм и был им в прежней своей жизни? Или превратится в старого верблюда в будущем? Все это было так гнусно. Репнин нахмурился и стал ждать, когда Беляев начнет ловить станции.
Леди Парк не сводила с него озабоченного взгляда. Как младшая сестричка, которой у Репнина тоже не было. Сентиментальное чувство охватило его. Она напомнила ему Надю, какой он увидел ее в Керчи. В ней было очарование девочки, появившейся из темноты в освещенных дверях. И он позавидовал матерому шотландцу, глядя на ее прелестные оголенные плечи и сильные ножки молодой балерины. Она не сознавала еще, его юная соотечественница, что в ней зреет будущая великолепная женщина, которой не заслужил этот старый верблюд.
Но вот Беляев нашел передачу из Франции. Репнин бегло ее переводил. Ему зааплодировали. Огромный шотландец не сводил с него изучающего взгляда. Затем в эфире зазвучали итальянские новости, Репнин вновь давал синхронный перевод. Публика была в восторге. («Князь несколько лет жил в Италии!» — крикнул Беляев.)
Беляев поймал немецкую волну. Перевод с немецкого также был отличным.
— Господа, — воскликнул Беляев, — а сейчас мы переносимся в Испанию! Оля-ля!
Репнин на секунду замешкался. Для чего это все? — спрашивал он себя. — К чему эта комедия? С какой стати он должен участвовать в ней?
Бежать, бежать отсюда, чтобы не слышать больше от госпожи Крыловой, посетившей дамскую уборную, ее восторженных сентенций о белом свете, который представляется ей усыпанным розами!
Тут его окликнул Беляев, и Репнин, склонившись к радиоприемнику, перевел передачу с испанского. Он бубнил слова себе под нос. Заодно перевел какую-то португальскую песенку. Fado, fado.
Шотландец делал пометки в тетради.
— Недурно! Good enough! — сказал он.
«Ну все, конец», — подумал с облегчением Репнин.
Но Беляев его не отпускал. Еще одна попытка. Беляев нашел передачу из Праги. Затем послышался голос Варшавы, и Репнин, все больше раздражаясь, переводил с польского на английский. Но вот он услышал Москву. Репнин замолк. Наступила тишина. Репнин перевел передачу из Москвы, но тут же встал, как бы давая понять, что на этом он свою миссию закончил. Громадный шотландец объявил очки. Репнин выходил победителем. Он почему-то стал оправдываться: бывают переводчики в сто раз лучше его. Был такой Каминкер, например. Он работал в Организации Объединенных Наций. Шотландец замахал руками. Репнин великолепно переводит.
Шотландец произносил фамилию Репнина, как прирожденный русский.
Вокруг Репнина поднялся шум и гам. Все его наперебой поздравляли.
Репнин иронично посматривал на них. Что за странное общество? Куда он попал? Кто все эти люди, эти мужчины, эти женщины?
Если они хотят, он может переводить и с финского, он нечаянно выучил его в детстве. Но сэр Малькольм его остановил — довольно! Раньше впереди всех шла генеральша Барсутова, теща графа Андрея. Но теперь у него на два очка больше. (К тому же финского никто из присутствующих не знал.)