Тут же, поблизости, и место, откуда были совершены три безуспешных покушения на королеву Викторию. Потом, уже сидя в своем подвале на треногом табурете, Репнин задается вопросом, не снится ли ему все это: человеческая глупость, подлость, обманы, или они и правда составляют прошлое Лондона, то, что было в нем сто лет назад и от чего сейчас остались лишь жалкие следы? Камень, чтобы герцог мог легче вскарабкаться на коня, нюхательный табак для Наполеона, который упаковывали в магазинчике невдалеке от его подвала.
Да и в этом подвале происходят сейчас странные перемены и совершаются странные для него дела. Продавщица Бетси, которую барышня по фамилии Луна назвала «клячей», — уволена. На ее место, сообщил Репнину итальянец, Робинзон взял свою родственницу. А для бухгалтерских операций в помощь Репнину посадил наверху, в канцелярии — свою дочь. Еще раньше уволилась Сандра.
Годовой отчет Робинзон требует уже к концу ноября.
У Нади в те дни сложилось впечатление, что муж скрывает от нее какие-то затруднения, возникшие в его подвале. А она уже давно догадывалась, что со службой у Репнина не все в порядке. Что, вполне вероятно, он лишится даже этого своего нищенского заработка. Тяжело переживала она и то, что они упорно — по настоянию Репнина — отказываются от встреч с людьми, с которыми Репнин познакомился в Корнуолле. При каждом удобном случае старая графиня Панова убеждала ее, что это нехорошо. Для эмигранта в Лондоне, — говорила она, — не имеет значения ни его прошлое, ни то, что он из себя представляет, ни его знания и порядочность, для него все дело в связях. У них прекрасные фамилии. Рекомендации. Сейчас у них и вполне приличный адрес в Лондоне. Счастье, может быть, уже совсем рядом, за углом. Round the corner. А между прочим, когда до нее дошел слух, что Репнин отказался от приглашения сэра Малькольма, она просто за голову схватилась. И уже грозится Наде, что сама от них откажется. Прямо не знает, что с ними делать.
Бедняжка Надя как-то вечером, когда Репнин возвратился из лавки, пытается в разговоре выяснить побольше о старом шотландце, у которого такая молодая жена, их соотечественница, а потом, будто между прочим, уговаривает мужа посетить хотя бы этого человека, ведь графиня уверяет ее, что он, если бы захотел, мог бы им действительно помочь. Поскольку муж не рассказал ей о том, что произошло между ним и этой молодой соплеменницей в Корнуолле, во время посещения замка короля Артура, Надя настаивает на своем, убеждает его принять приглашение сэра Малькольма. Вертопрах Сорокин сказал ей по телефону, будто он абсолютно убежден, что отказавшийся от встречи с Малькольмом Репнин охотно бы принял приглашение красного посольства. От приглашения посла Майского, мол, он бы не отказался.
Репнин наконец уступил.
Он согласился положительно ответить на письмо Парка с приглашением провести ближайшие субботу и воскресенье у леди Парк. Тогда Надя, не откладывая дела в долгий ящик, уже на следующий вечер села писать ответ Паркам, адрес которых был Stewart House, в Ричмонде. Спрашивала мужа, в каких выражениях принято отвечать — у нее и раньше возникали ритуальные проблемы с английскими приглашениями в Лондоне. Они строго официальны — будто речь идет о поездке в Китай на субботу и воскресенье.
Раздосадованный тем, что приглашение принято — он был вынужден его принять, — Репнин вечером, стоя за спиной жены, следит за тем, как она пишет ответ Паркам.
Тогда ей в голову вдруг приходят какие-то косули на опушке леса, в парке, прекрасный пейзаж, открывающийся с террасы. Краснеет, когда муж замечает, что слово «House» не обозначает просто «дом», слово это только в узком смысле имеет у англичан одиннадцать значений, а в более широком контексте — до тридцати. С этим словом, в его прямом значении связано триста семьдесят шесть оттенков. (Муж улыбается, подтрунивает над ней.)
Он и не думает помочь жене выяснить по телефону на вокзале, когда они точно смогут прибыть к Паркам — что требовалось указать в ответе. Не хочет ей советовать, что подарить хозяйке. Что-нибудь маленькое. Тогда Надя решает подарить куклу. Эскимоса.
Значительно хуже, что в приглашении Парки сообщают о прогулках верхом, хотя общество предполагается весьма малочисленным. Надя уже двадцать лет не сидела в седле, да ей нечего и надеть для верховой езды. Репнин смеется над женой, которая не понимает значения букв K. C. B. после фамилии Парк, хотя она является дочерью княжны Мирской и происходит из семьи англоманов, каковыми были все те русские, которых он называет «декабристами». Сам он поедет в костюме обычного лондонского клерка или наденет тот, что носил будучи учителем верховой езды в Милл-Хилле. Что же до этого исполинского шотландца, имеющего плантации на острове, название которого пишется Ceylon, а произносится Силон, и его уважаемой супруги — может сказать лишь одно: он крайне невысокого мнения о русской женщине, выходящей замуж за мужчину на полвека старше себя, который к тому же — по его убеждению — нечто вроде шефа шпионской службы.