Ни с какими новыми людьми он знакомиться не желает. Она увидит, что значит этот Stewart House.
Надя, бедняжка, в растерянности.
Ей необходимо завязывать знакомства для продажи эскимосов.
Хоть детство навсегда связало Репнина с Петербургом, в последние дни Лондон начал действовать на его настроение смягчающе и как-то успокоительно, как доказательство того, что в его жизни эти два огромных города, такие непохожие, по неожиданному стечению обстоятельств предопределены ему судьбой. Здесь, в подвале были точно такие чернильницы, какие он, ребенком, видел в России. Здесь были такие же стулья, скамейки, как те, что он видел в канцелярии у дяди, владельца шахт. Значит, подумал он, Лондон приходил к нему еще в детстве, хотя и был от него так далеко. Приходил к ним на Неву? И не только чернильницы были такие же, как у отца, почти пятьдесят лет назад, но и буквы в этом подвале, в Лондоне, напоминали буквы в книгах по которым отец, англоман, задавал ему уроки. Он помнил буквы — W и S, инициалы имени Шекспира. Вспоминал и изображение маленькой девочки, которое в той книге, для него предназначенной — в учебнике, иллюстрировало значение глагола «мочь» и «не мочь». Девочка была крохотная и пыталась бросить письмо в почтовый ящик, прибитый слишком высоко на стене. Помнил и длинноносого клоуна, который в грамматике вместе со своим псом служил иллюстрацией предлогов. Сначала собака была нарисована В конуре. Потом как она выходит ИЗ конуры. Как пробегает ПОД вытянутой ногой своего господина, циркача. Как перескакивает ЧЕРЕЗ его ногу. Как сидит НА спине клоуна. И все это для того, чтобы вбить ему в голову английские предлоги.
Отец начал заниматься с ним английским раньше, чем наняли гувернантку, англичанку. Однако почетное место в его воспоминаниях, в его сердце заняла не та девочка, а маленький пастушонок, пасший овец на лугу, возле дороги, который, изнывая от скуки, задавал каждому прохожему один и тот же вопрос: сколько времени?
А редкие прохожие, рассказывала привезенная из Англии книга, идя по дороге и завидев пастушка, тотчас же, не дожидаясь его вопроса, глядели на часы. Да, да, — я снова слышу, как кто-то бормочет по-русски. — Итальянец прав — в жизни трагичны лишь неожиданности. Вот, например, из той книги он охотнее всего вспоминает английские паровозы. Они ему особенно нравились (так же, как и Гулливер, который попал не только в страну великанов, но и лилипутов).
В последние солнечные дни, в начале ноября Репнин почувствовал, что этот огромный город хочет примириться с ним.
Теперь, когда предстояло провести уик-энд у Парков, Репнин с досадой думал лишь о том, как выдержать эту поездку. Из приглашения нельзя было узнать, кого он там встретит. Его жена, конечно, будет восхитительна — она может быть любезной со всеми. Он боялся, что, встретив Сорокина, ударит его.
До субботы, до поездки в Ричмонд, оставалось два дня.
А в субботу они отправились поездом так, чтобы не опоздать к чаю, и по дороге молчали. Шел дождь. На вокзале не оказалось ни одного такси. Они страшно намучились, пока добрались со своими вещами. Надя промокла и едва сдерживала слезы. Репнин старался быть с ней учтивым, но про себя зарекся никогда больше не принимать в Лондоне подобные приглашения. Он и англичане — это два разных мира.
Дом сэра Малькольма на холме, в Ричмонде, по дороге в Кингстон — был по сути дела не домом, а целым дворцом, якобинским, с высоким порталом. Мраморные колонны и окна были вывезены из Италии. Зеленые лужайки парка спускались к берегу Темзы, откуда открывался прекрасный вид. Сначала показалось, что их никто не ожидает, но когда такси — они нашли его уже в самом городе, возле моста — остановилось, выбежала прислуга. Надю поразило то, что ее поместили на втором этаже, куда надо было подниматься по роскошной лестнице, рядом с комнатой хозяйки дома леди Парк. Репнина же повели по темному коридору первого этажа, где звук шагов поглощали ковры. В комнату прислуга безмолвно внесла его вещи. В прихожей перед ним неожиданно возникла госпожа Петерс с дочкой — словно все они и не уезжали из Корнуолла. Заметив удивление Репнина, госпожа Петерс громко рассмеялась. Такова, мол, уж его судьба, всегда делить с ними общую прихожую и ванную? Так и должно быть. А впрочем, они запаздывают, чай уже подан.