Репнин молчал. Потом спросил, бледный, что это были за глупые шуточки, которые этот английский Адонис рассказывал женщинам?
Надя, странно улыбаясь, сказала: какие-то глупые рассказы Сорокина о своей жене, которая боится забеременеть.
Парк выгнал юношу из холла и резко сказал ему, что обо всем вынужден будет поставить в известность Сорокина.
На следующий день Парк устроил для своих гостей прогулку на моторной яхте и пикник на воде возле отеля на берегу Темзы, под названием «Отличный рыболов» — «Compleat Angler». Поскольку у Нади не было амазонки, Парк отменил верховую прогулку по Ричмондскому лесу и заменил ее рыбной ловлей. Правда, сказал он, это и близко не напоминает устраиваемую им для приезжих гостей ловлю форели в его родной Шотландии, но зато будет весело. В Шотландии рыболовы молчат и не берут с собой людей, не понимающих толка в форели. Рыбная ловля здесь, в Малоу, может доставить развлечение только иностранцам.
На прогулку были приглашены не все гости. А генеральша Барсутова и граф Андрей вернулись домой.
Леди Парк и ее супруг всецело посвятили себя Наде. Госпожа Петерс, господин Банс и молодой человек, имя которого Репнин не расслышал, держались в стороне. А перед прогулкой с хозяевами и гостями распрощались и супруги Крыловы. Им нужно еще навестить Беляева, который лежит у Крылова в больнице с огромным фурункулом на шее.
В этой малочисленной компании Репнин почувствовал себя не лучше, а даже хуже, чем прежде, хотя — такова уж человеческая натура — ему несколько польстило поведение Парка. Он не сомневался, что Парк намеренно удалил некоторых на время пикника. Когда они оказались одни, наверху, где Парк заводил мотор, Репнину неизвестно почему взбрело в голову рассказать Парку о том, как, встретив его в Корнуолле, он в первое мгновение подумал, будто видит перед собой отличившегося в войне адмирала по имени Vyan. Этот адмирал поразил и его и Надю тем, что некогда ворвался вместе со своей уже немолодой супругой в охваченный огнем хлев и спас из пламени коров. Рискуя жизнью, потому что балки строения уже полыхали. На Надю, да, признаться, и на него самого, это произвело огромное впечатление.
Репнина передернуло, когда шотландец в ответ сухо заметил, что он не Vyan, а Парк и никем иным в жизни быть не желает. Он последний мужчина в своем роду. А что до коров — смешно спасать их из огня. Впрочем, так же смешно иметь уже немолодую, состарившуюся жену.
После этого Репнин умолк и поглядывал на Парка с иронией, а компания внизу, в небольшой каюте веселилась. Очень бросалось в глаза, что леди Парк, которая была значительно моложе Нади, смотрела только на нее, заботилась только о ней и даже гадала, взяв ее за руку. Это не укрылось от Парка, и он тоже вел себя с Надей очень предупредительно. Она, сказал, напоминает ему дочь, которую он потерял во время первой мировой войны. А потом прибавил, что более чувствует себя дома в России, которую хорошо знает, или даже на Багамских островах, чем в Лондоне, хотя и признает, что среди англичан встречаются хорошие люди. Они помогли шотландцам выиграть вторую мировую войну. Он покраснел, заметив, что Репнин, наконец, почуял жало, скрытое в этой шутке.
Репнину подумалось, что напавшая на старого шотландца болтливость — следствие шампанского, которое Парк начал пить еще за завтраком, но ошибся. Это было следствием ревности к более молодому мужчине, который с восхищением разглядывал его жену. К тому же Репнин обнаружил, что для Парка, может быть, более, чем жена, важна была его Шотландия, которую он любил так же безумно, безмерно, как Репнин Россию. Посмеиваясь, Парк рассказывал, что Беляев, как и Банс, после войны и их выхода в отставку вынуждены были купить небольшие мастерские по изготовлению женского белья, в Париже — того, что французы называют «soutien gorge», а англичане — «bra». Разве можно себе представить более дикое занятие в мирное время для бывших парашютистов? Что касается Сорокина (сэр Малькольм его называл так, по-русски), ему следовало бы родиться в Италии, а не в эмиграции, в семье русских аристократов. В Италии он был бы незаменим в мафии. Говорить ему об этом, конечно, незачем, но это так. В конце войны сэр Малькольм хотел его перевести на службу в Ирландию. Ему там самое подходящее место, среди безумцев. Но тут родственница Парка влюбилась в этого молодого человека, и было жаль их разлучать. Она хорошая женщина и хорошая жена. Мало на свете хороших жен. И все-таки Репнину не следовало бы порывать с людьми, с которыми он познакомился в отеле Фои. Парк, как старший, должен сказать — негоже так замыкаться в себе.