Сэр Малькольм при этом начал подтрунивать над лондонским памятником. Англичане — лавочники. Словчили даже на памятнике павшим солдатам. Когда кончилась последняя война, они врезали имена и даты погибших во второй мировой войне на памятнике жертвам первой мировой войны. Сэкономили, чтоб не тратиться на новый.
Репнин раздраженно заметил, что это чушь. Он вовсе не в восторге от англичан, это абсолютно точно, но то, что говорит сэр Малькольм, неправда. Репнин восхищен этим памятником. Когда империя, над которой никогда не заходит солнце, воздвигает памятник погибшим на войне в виде скромного, простого катафалка — это прекрасно. Это как то короткое стихотворение о павших у Фермопил. В нем больше вкуса и красоты, чем в огромных мраморных тортах, которые воздвигают то здесь, то там. Шотландцы построили пантеон погибшим в мировой войне высоко на скале, на прекрасном месте, в Эдинбурге. Он видел его. В книги усопших в том пантеоне внесены имена всех погибших во время первой мировой войны шотландцев. А в мраморе запечатлены и крохотные существа — все те, кто был рядом с шотландцами в окопах в минуту их смерти: мыши, кроты, птички. Разве это не восхитительно? Бережливые шотландцы постарались, чтобы в книгах погибших не был пропущен ни один павший на бранном поле шотландец. Они не скупились, предъявляя свой счет Богу.
Сэр Малькольм улыбнулся, выслушав эту фразу, и настроение его улучшилось. Перед домом хозяин задержался на несколько мгновений с Надей возле машины. Леди Парк ожидала князя в вестибюле, где уже было темно. Она подошла к Репнину совсем близко и оперлась на его руку: у англичан, сказала, существует прекрасный обычай перед сном целовать того, кто им нравится. Она надеется, Репнин посетит их в Шотландии. Когда они встретятся в Шотландии, она попросит его поцеловать ее перед сном. И им никто не сможет помешать.
Принято говорить так: поцелуйте меня на сон грядущий. Kiss me good night.
ДЕТСКИЙ ПРАЗДНИК В ЛОНДОНЕ
Уже в конце ноября праздничное настроение охватывало Лондон. Хотя до дня рождения младенца, родившегося, как говорят, в яслях, в Вифлееме, было еще далеко, в Лондоне празднование его уже началось. Весь Лондон разнаряжен, словно рождественская елка для детей. А огромная елка, которую в подарок Лондону посылает Норвегия, уже блистает и светится на площади Нельсона. Автобусы разукрашены, уличные фонари горят даже днем, и лондонцы снуют по улицам, как муравьи в муравейнике. Словно муравьи, они встречаются, обходят друг друга, порой и сталкиваются. С раннего утра толпы устремляются в Лондон, а к вечеру спешат уехать из Лондона. С рождественскими подарками. На этой ярмарке никто ни с кем не знаком, никто ни с кем не здоровается, но все стены, все витрины, все транспортные средства пестрят надписями: «Счастливого Рождества, счастливого Рождества!» «Happy Christmass, happy Christmass!»
Погода в тот год на Рождество была странная. Утром бывало сумрачно, облачно, то мел снег, то дождило, а в полдень вдруг появлялось солнце. Небо становилось голубым, как в Италии. Вечер кончался дождем — и все отсыревало.
Наступала пора рождественских открыток, которые в Лондоне начинают посылать уже с ноября. (В газетах писали, что Черчилль их получал даже в октябре.) Начали с поздравлений тем, «лучшим» людям Лондона. The Betters. Открытки полетели словно голуби — одна, две, десять, сто, тысячи, сотни тысяч, пятьсот тысяч, миллион, два, три, — все пишут, все кому-то пишут, каждый желает другому всего хорошего.
Посылают открытки родным, знакомым, а особенно управляющему лавкой, начальнику канцелярии, домовладельцу, клиентам и покупателям, всем, от кого зависят, кто платит жалованье — кто может лишить человека хлеба насущного. Рождественские открытки летят, летят по почте будто перелетные птички. На них трогательные картинки. Поющие ангелы. Церковный перезвон. Снег засыпает маленькую деревенскую церквушку, каких уже нет больше, в рощице пляшут карлики — и на всех открытках написано одно и то же. Миллионы людей желают друг другу счастья. (Что, естественно, невозможно, даже если очень просить у Бога.)
Репнин никого не поздравлял — ни Лахуров, ни Робинзона, но Надя несколько открыток послала. Репнину особенно понравилась одна картинка: на ослика напялили шляпу с рождественскими омелами, а шляпа напоминала те, какие надевают в Португалии новоиспеченным «докторам». Понравился ему и зайчик в снегу, и колокол над засыпанной снегом деревушкой на заснеженном холме. Деревушка напомнила ему Набережное.