В те дни Надя перестала шить эскимосов. Она все чаще брала под руку мужа, и они в зеленых автобусах отправлялись за город, на природу. Ужинали в маленьком русском ресторане, там, где и жили. В Челзи. Слушали русские песни.
Он был почти рядом с домом.
В тот год в феврале все обитатели Челзи повеселели. Сбросили зимние пальто. Ходили без шапок. Легкий ветерок ласково трепал волосы. Однажды Репнин получил письмо, потом ему позвонили по телефону из известного в Лондоне книжного магазина. Просят приехать, хотят побеседовать по поводу письма, которое от имени польского Красного Креста направил им граф Ордынский. Репнина приглашают прийти в магазин, обратиться к мистеру Стоуну.
Репнин с удивлением рассматривает письмо, где среди директоров фигурируют три лорда. Звонит Ордынскому, спрашивает, в чем дело?
Поляк смеется и говорит: все в порядке!
Он туда рекомендован.
Получит место продавца во французском отделе книжного магазина. Будет советовать англичанкам, что им следует почитать. Из парижских новинок. Полученных в Лондоне.
Господин Стоун, с которым Ордынский познакомился в немецком плену, его уже ждет. А как Надя?
Тогда Репнин говорит, что все это чепуха, но что завтра же туда съездит.
И действительно, на следующее утро Репнин стоит перед витриной магазина, расположенного вблизи памятника расстрелянной немцами медсестры, в Брюсселе. В витрине видит бесценные книги, изданные несколько веков назад. Среди них роскошный, обложенный золотом фолиант с большой буквой N на корочке. Наполеонов кодекс.
Неприятно кольнуло его только то, что слева от входа в магазин, в подвале он заметил окно, напомнившее ему то, под землей, возле которого он просидел на треногом табурете больше года в своем первом подвале. Он спросил в магазине мистера Стоуна.
Его провели на улицу и указали другую дверь, ведущую на второй этаж, где, сказали, находится мистер Стоун. Ему следует обратиться туда.
Тогда, погруженный в мысли, Репнин медленно подымается по железной спирали лестницы, как бы вертится вокруг себя. Ему показывают дверь мистера Стоуна, заведующего отделом французской литературы. Мистер Стоун молод, у него тот тип лица, на котором вечно сохраняется мальчишеское выражение. Он встречает Репнина сидя за столом в крутящемся кресле, которое при каждой фразе слегка поворачивает то вправо, то влево. А вместе с ним поворачивается и сам. У него маленькие глазки, маленький нос, маленький рот, но огромные очки.
Кресло под толстяком скрипит.
Он в желтом жилете и сером пиджаке с кожаными нашивками на локтях. Смотрит на Репнина сквозь затемненные, словно закопченные, голубые очки, не скрывающие глаз. Ежеминутно, неизвестно почему, подталкивает указательным пальцем очки повыше, на нос. В канцелярии мистера Стоуна среди целых гор книг сновали две его молоденькие помощницы, обе блондинки. Они передавали друг другу какие-то бумаги, потом усаживались за свои пишущие машинки. Печатали, как и все машинистки в «хороших» лондонских конторах, очень быстро, слепым методом. При появлении Репнина одна из них встает, подвигает ему стул и улыбается.
Мистер Стоун принял его любезно. Только, неизвестно почему, все время потирал лоб.
Сказал несколько учтивых слов в адрес Ордынского.
Затем подтвердил: да, это точно. Репнина ему рекомендовали. Спрашивает, есть ли у того какие-нибудь документы об образовании, французские из Парижа? Он слышал, что Репнин жил в Париже. Поляки, как правило, отлично говорят по-французски. Не служил ли он в Париже в каком-нибудь книжном магазине?
Тогда Репнин говорит, что он русский.
В Париже жил много лет, но в магазине не работал. Служил в польском Красном Кресте.
Сообщение, что он русский, мистера Стоуна заметно удивило. Репнин случайно перехватил также удивленный взгляд одной из англичанок. Но все это быстро прошло. Мистер Стоун лишь как-то странно потирал лоб.
О мистере Стоуне Ордынский смог сообщить Репнину только то, что этот человек первую половину дня бывает обычно весел, но по вечерам впадает в меланхолию. Сидит один в баре. Любит музыку. Его нервы окончательно подорвал неудачный брак. Недавно Стоун провел несколько месяцев в монастыре молчальников. В последнее время в Лондоне это считают лучшим отдыхом и средством от нервного переутомления.
Как и Репнин, Ордынский по воспитанию был англофилом, но превратился в англофоба, пока поляки вместе с англичанами воевали в Италии. Репнин не забыл, как, во время захвата англичанами монастыря Монте-Казино, Ордынский его спрашивал: что нового в Италии? Англичане вчера ворвались в подвал монастыря Монте-Казино. А войдут ли в монастырскую трапезную? Чтобы отпраздновать победу!