Сквозь прозрачную серебристую утреннюю дымку он, стоя на автобусной остановке, окидывал взором представший перед ним Лондон, начиная от памятника королю, которому в Лондоне отрубили на плахе голову, вплоть до конного монумента маршалу английской армии времени первой мировой войны и виднеющегося за ним Катафалка, воздвигнутого в память о погибших в двух войнах.
Значит, вот где мы очутились, князь? — слышал он, как бормочет ему Джим. — Стоим с пустым чемоданом посреди Лондона? Вы еще не забыли, как в Керчи сидела на своем чемодане заплаканная Надя? Что же такое должно было произойти в мире, сколько смертей, страдания и ужасов, чтобы вы, князь, оказались здесь с пустым чемоданом в руках? Какого черта вам еще ждать на этом свете?
Стоя на остановке, он слышит, как смеется внутри его тот, другой — Джон. Надежда, говорит, дорогой Джим, по мнению князя, — высшая в человеческой жизни степень мудрости.
А сможете вы ответить на такой вопрос? — снова вмешивается Джим. Почему он, именно он, оказался здесь, да еще с этим чемоданом? Разве это не странно, князь? Никита Иванович Репнин, российский фельдмаршал, переворачивается, вероятно, в своем гробу.
Джон утешал его.
Все произошло из-за царя, из-за Ники, фотографа, который проигрывал войны. Так бывает всегда после поражения в войне, во всем этом есть свой резон. Это урок. В нем глубокий смысл. А посему и в этом чемодане. Конечно, сейчас ваши предки, князь, перевертываются в своих гробах, но жизнь все же под конец одарила вас прекрасным переживанием. Князь, несмотря на все, что было, любит Россию, как любит и свою жену. Он не бросил их в несчастье. У него сильная воля. Среди русских немало людей, обладающих очень сильной волей. Все, что казалось бессмысленным, может быть, превратится в конце концов, когда его уже не будет в живых, в нечто светлое и прекрасное. Не придется Наде нищенствовать в Лондоне. У него сильная воля, хотя он и не Наполеон. Который перед сражением, посылая людей на смерть, опрыскивает себя духами. Да, его солдаты легли в землю, а он мечтает о любовном свидании, даже на Святой Елене. Разве все это пе смешно, князь? Вокруг — безбрежный океан. До Франции — далеко. Восемьсот тысяч убитых французов. Vive l’Empereur. А император, тайком, предается любви с женой своего маршала. Чудеса да и только. Год чудес? Однако подходит автобус, который идет к собору святого Павла.
Он проворно вскочил. Кондукторша безмолвно впустила его и даже не возражала, когда он поставил чемодан в нишу для багажа. Смех с этими чемоданами. Некоторые пассажиры тащат с собой детские коляски да и детей. По отношению к нему кондукторша — клиппи — оказалась весьма любезной. Глядя, как он устанавливает свой чемодан, сказала:
— Только потом не забудьте его взять. И такое случается. Don’t forget it.
Да, она оказалась права. Это было всего трудней: не оставить свой чемодан, выходя.
Первый адрес сегодня был тот же, что и вчера. Один из первых домов на улице. С него они и вчера начали свою работу. Второй тоже был вчерашним. Там, на четвертом этаже, он передал бумагу и получил одну-единственную уже завернутую в бумагу книгу. Следующее здание находилось справа, совсем близко. Это была улица, где известная лондонская газета имела свою типографию. Длинный ряд грузовиков тянулся к ее воротам. Ему пришлось долго ждать. После он отправился в издательства, расположенные возле собора святого Павла. Поднимаясь на третий и четвертый этажи, он быстро наполнял чемодан — и нести его вниз по лестнице стало тяжело. Чемодан весил уже не меньше, чем если бы он тайно тащил в нем разъятый человеческий труп. Однако само ожидание книг не раздражало его. Вообще приняли его на работе хорошо. И для упаковщиков в подвале и для тех женщин, которым, поднимаясь с этажа на этаж, он передавал свои наряды, Репнин явился желанным новым знакомцем, с которым можно было постоять минутку-две и поболтать. Разве мистер Стро больше не работает? Его уволили? Мистер на его месте? А как себя чувствует миссис Стро? Ей лучше? Какая сегодня погода? Холодно? А сам он откуда? Похоже, иностранец.
Потом заполняют и подписывают его наряд. Он, случайно, не итальянец? Русский? Cheerio.
Спускаясь с четвертого этажа, Репнин споткнулся. Чуть не упал с чемоданом. Почувствовал боль в суставе, в левой ноге. Пришлось некоторое время постоять, но потом пошел спокойно.
Чемодан был полон, и нести было не легко.
Он проходил среди развалин по узкой боковой улочке, справа. Спустился к тому дому на углу, где сдают чемоданы. И оставил свой там. Решил снова возвратиться к собору святого Павла и где-нибудь перекусить. Полдень уже миновал.